Книга Пораженные, страница 121 – Р. Д. Бейкер

Его челюсть приподнимается, когда он закрывает глаза, кажется, пытаясь выровнять дыхание. Когда его глаза снова открываются, они пылают алым.

— Я нехороший человек, и я продолжу оставаться нехорошим человеком, если это значит, что я смогу защитить тебя. — Одна его рука пробегает вверх по моему позвоночнику, пока не останавливается у основания черепа, обнимая мою голову, когда он наклоняется надо мной. — Ты знаешь, как это тяжело — наблюдать за тобой и не иметь права прикасаться к тебе? Не иметь права брать от тебя то,что я хочу?

— Я бы хотела, чтобы ты мог. — Я притягиваю его ближе к себе. — Я бы позволила тебе делать со мной все, что ты захочешь.

Его глаза вспыхивают.

— Правда?

— Я знаю, что с тобой мне было бы хорошо.

— Я бы заставил тебя чувствовать себя так чертовски хорошо, ангел. — Его губы касаются моих.

Я закрываю глаза, ощущая прилив возбуждения, когда его рука скользит по моей спине. Я почти стону от этого прикосновения и чувствую, как его губы растягиваются в улыбке.

— Сайлас, — шепчу я. — Если ты не поцелуешь меня сейчас, я сойду с ума.

Его рука скользит под мой свитер по разгоряченной коже.

— Мне нравится мысль о том, что ты сходишь с ума. Держу пари, с тобой было бы очень весело сходить с ума. — Его хватка на моем затылке становится крепче, когда он удерживает меня на месте. Его тело все еще прижимает меня к скамейке, и я задыхаюсь, когда его рука обхватывает мою грудь. — Я безумно хочу тебя. Я хочу, чтобы ты сгорала подо мной. Чтобы разрывалась от возбуждения. Чтобы кричала мое имя, пока я буду жестко трахать тебя.

— Большинство парней говорили мне, что они будут нежными, — говорю я, втягивая воздух, когда он сильно щиплет мой сосок.

— Я не собираюсь быть нежным с тобой, ангел, — он мрачно смеется мне в ухо. — Потому что я чувствую, что ты отчаянно хочешь, чтобы тебя уничтожили.

От его слов мою киску заливает жаром, и я немного выгибаюсь в его объятиях.

— Сайлас, пожалуйста.

В одно мгновение он поднимает меня и сажает на скамейку. Его бедра раздвигают мои, и я обвиваюсь вокруг него, пока его руки держат мою голову. Его рот опускается на меня, и огонь проносится по мне, потому что он целует меня. Он наконец-то целует меня. Его клыки впиваются в мою нижнюю губу, но боль заводит меня еще больше. Его язык скользит у меня во рту, и я вся раскрываюсь для него. Я хочу его так же, как он хочет меня.

Я таю в его объятиях. Никто никогда не целовал меня так раньше. Шок пробегает по моим венам, потому что черту, которую нам не суждено было пересекать, мы преодолели штурмом. Теперь пути назад нет.

Это недопустимо, это недопустимо, это недопустимо.

Слова эхом отдаются в моей голове снова и снова, но любой здравый смысл, который мог быть у меня, любой самоконтроль, который был у него, стерлись. Исчезли. Растворились.

— Чтоони с тобой сделают? — бормочу я, когда он отпускает мой рот.

Он качает головой.

— Мне все равно.

— Но…

— Если это все, что у нас есть, мне все равно. Если это все время, которое мы проводим вместе, мне все равно.

Он целует мою шею, и его клыки сильно царапают мою кожу, из-за чего боль заставляет мои пальцы на ногах поджаться. Я дергаю за пуговицы на его рубашке, когда наши пальцы отчаянно борются за то, чтобы снять с него одежду.

Он сбрасывает рубашку и стягивает с меня свитер через голову. Он обхватывает мою грудь, опускаясь губами к соску. Мои пятки поднимаются вверх по его ногам, когда я стону, обхватывая ногами его талию. Я пытаюсь удержаться, опираясь на руки, затем на локти, когда его тело нависает надо мной. Я не могу сопротивляться. Я не хочу. Его клыки касаются моего соска, когда он сильно сосет, а другая его рука спускается по моему животу в штаны.