Книга Пораженные, страница 140 – Р. Д. Бейкер

— А что, если я захочу заняться сексом втроем? — она с улыбкой закидывает руки за голову. — А что, если я захочу трахнуться с другим парнем, пока ты будешь смотреть?

Я хватаю ее за горло, обнажая клыки.

— Скажи это еще раз.

Она ни капельки не напугана, развратно улыбается.

— Что, если я захочу, чтобы один парень был у меня в киске, а другой — во рту, а ты будешь смотреть, пока они будут брать меня?

— Ты маленькая грязная шлюшка, но только для меня, понимаешь? — Я сжимаю ее горло, и она стонет. — Скажи, что ты понимаешь.

— Я понимаю. А ты только для меня?

— Да, черт возьми!

Я поднимаюсь на колени и оседлаю ее грудь. Ее глаза удивленно распахиваются, и взгляд скользит вниз, к моему твердому члену, прежде чем она снова поднимает глаза на меня.

— Рот, открой. — Я напрягаюсь, отгоняя образ того, что она с кем-то еще, кроме меня. — Ты хочешь подумать о других мужчинах?

Она качает головой, ее рот послушно приоткрывается, и язык скользит по этим прелестным припухшим губкам.

— Если ты когда-нибудь подумаешь о другом мужчине, я оторву ему голову. Начисто. Ты поняла? — Я сжимаю зубы, когда мой оргазм нарастает. — Если ты когда-нибудь посмотришь на другого мужчину, я убью его, ты поняла?

Небольшой проблеск страха, достаточный, чтобы сделать меня еще тверже, мелькает в ее глазах. Они широко раскрыты, дыхание учащенное. Она облизывает губы, снова быстро открывая рот.

— Ты моя, блядь, моя. — Я стону, и струйки моей спермы стекают по ее лицу.

Она вздрагивает, ее глаза инстинктивно закрываются, но рот остается красиво открытым для меня. Одна горячая струя за другой хлещет ее, пока я не склоняюсь над ней, тяжело дыша, прислонившись к изголовью кровати.

Ее рука тянется вверх, поглаживая мою челюсть, и я прижимаюсь к ней ртом, целуя ее ладонь.

— Моя идеальная девочка, — бормочу я. — Моя гребаная идеальная девочка.

Она тихо смеется, и я опускаю взгляд на ее лицо. Она слизывает сперму со своих губ, проводит большим пальцем по подбородку и засовываетего в рот, не сводя с меня глаз все это время. Она одобрительно мурлычет, причмокивая губами.

— Ты восхитителен на вкус.

Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

— Черт, ангел. — Я качаю головой. — Ты сейчас так хорошо выглядишь.

— Может, тебе стоит дать ей высохнуть на моем лице навсегда?

Эта ухмылка. Может, мне стоит придумать какое-нибудь чертово стоп-слово.

Но эта ухмылка быстро исчезает, когда я перекатываюсь на спину и беру малышку за собой, направляя ее сверху на свое лицо.

— Сайлас.— Она извивается, протестуя с застенчивым вздохом, когда я обхватываю ее бедра. — Ты только что кончил в меня.

— И что? — Я провожу языком по ее клитору, и она, заикаясь, чертыхается, когда молния освещает окна.

Джульетта освещена потрескивающими вспышками, как какой-то грешный, падший ангел. Мойангел. Я чувствую вкус нас обоих, когда толкаю ее обратно к своему рту. Ее тело напряжено.

Она быстро кончает, прижимая руки к стене, дрожа и постанывая. Но я не останавливаюсь.

Я продолжаю сосать и облизывать, ее протесты заглушаются стонами и хриплым дыханием. Она говорит «нет, нет, я не могу»,и, черт возьми, от этого член у меня становится еще тверже.

Она кончает снова и снова, трясясь и хватая меня за голову. С каждым облизыванием, с каждой кульминацией, которая пронизывает ее, она становится для меня все более и более раскрытой, как прекрасный, испорченный гобелен, распадающийся на куски и складывающийся обратно в узор моего собственного творения. Она на вкус как моя, она пахнет как моя.