Книга Пораженные, страница 77 – Р. Д. Бейкер

Я не рассказываю Джине ни об экстренной контрацепции, которую они заставили меня принимать, пока Сайласа там не было, ни о гинекологическом осмотре, которому меня подвергли. Поверхностные царапины, характерные для сексуального насилия. Так они сказали.

Эти слова заставляют меня немного поникнуть, когда я прокручиваю их в голове. Я заново переживаю тот момент, когда рядом не было никого, кто мог бы взять меня за руку или успокоить.

Никого, кроме Сайласа.

Джина оставляет меня у дверей клиники, говоря, что подождет снаружи, но я отмахиваюсь от нее, обещая, что со мной все будет в порядке. Я протискиваюсь внутрь, мимо кабинок, где у людей берут кровь, и захожу в комнату с синей дверью, которая открыта. Внутри сидит врач, а перед ней раскрыта папка.

— Привет, — говорю я, и она поднимает взгляд, жестом предлагая мне сесть.

— Как ты себя чувствуешь?

Я сажусь.

— Не очень. Я все еще легко устаю.

— Ну, это нормально, убедись, что продолжаешь хорошо питаться, и скажи охране, когда тебе нужно отдохнуть. — Она кое-что записывает в свое досье. — Какие-нибудь другие проблемы? ИМП или кровотечение?

— Нет. — Я стискиваю зубы, чтобы унять стук в челюсти.

Мне холодно, хотя день теплый и солнечный свет льется в окно.

— Хорошо. — Она делает еще несколько каракулей, прежде чем поднять взгляд на меня. — Я подумала, что, возможно, тебе было бы неплохо заняться физическими упражнениями, ну, знаешь, начать бегать трусцой и качать мышцы.

Я хмуро смотрю на нее.

— Что? Почему?

— Ну, когда нас что-то беспокоит после подобного, как депрессия, например, физические упражнения — отличный способ выработки эндорфинов. Не говоря ужео том, что они увеличат твой аппетит. Ты сильно похудела, это вредно для тебя.

Мне здесь многое не нравится.

— Конечно, звучит неплохо. — Я нервно шевелю пальцами, пока она делает еще несколько заметок.

Я смотрю в окно на яркое солнце, на деревья, колышущиеся на ветру, и мне кажется, что я застряла в какой-то глубокой, темной яме.

Мы проводим еще несколько элементарных проверок моего кровяного давления и температуры, и когда она, наконец, убеждается, что я не собираюсь в ближайшее время свалиться в обморок, то отправляет меня восвояси.

Когда я выхожу на улицу, Мэтт уже ждет меня.

Я складываю руки на груди и опускаю голову, полная решимости просто прорваться мимо него.

— Джульетта, пожалуйста, — настойчиво говорит он, хватая меня за руку.

Я сбрасываю с себя его руку и продолжаю идти.

— Джульетта, поговори со мной, пожалуйста.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Какого черта он просто не оставит меня в покое?

— Мне нечего тебе сказать

Он хватает меня, поворачивая к себе.

— Детка, пожалуйста.

Я толкаюсь ему в грудь, пытаясь вырваться из его хватки.

— Отпусти меня!

— Джульетта, прекрати, ты устраиваешь сцену! — он трясет меня, его глаза безумны. — Просто заткнись и дай мне с тобой поговорить.

— Отвали! — Я даю ему пощечину, пытаясь оттолкнуть, а затем чьи-то руки обхватывают меня, оттаскивая от него.

Я поворачиваюсь прямо к твердой груди Сайласа, глядя в его красные глаза. Он убирает прядь волос с моего лица.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает он.

Я киваю, прижимаясь лбом к его груди, и все мое тело обмякает от облегчения.

— Я просто хотела уйти из клиники, и он… Он никак не оставит меня в покое.