Книга Пораженные, страница 88 – Р. Д. Бейкер

— Это было несколько месяцев спустя, — тихо говорю я. — Казалось, у нее все в порядке. Она пришла на ужин, мы посмотрели что-то по телику, потом поднялись наверх послушать «Топ-40». Она любила песню номер один, а ее магнитола была сломана. Поэтому я сказал, что останусь с ней и запишу песню. — Я не могу сдержать легкой улыбки. — Сила любви «Хьюи Льюиса и The News». Она заставила меня четыре раза сходить в кино на «Назад в будущее» только для того, чтобы она могла послушать эту песню.

Сэм грустно улыбается, но ничего не говорит.

— Итак, мы не ложились спать, записали песню и чуть не заглушили ее смехом, потому что в моем магнитофоне не было встроенной записи, поэтому нам пришлось вести себя тихо. На заднем плане было слышно, как мы оба хихикаем и пытаемся заткнуться. — Комок в моем горле невыносим. — Она была счастлива. Она выглядела такой красивой. А потом… Потом она взяла кассету и поцеловала меня, просто быстро чмокнула в губы, чего она никогда раньше не делала. — Я вдыхаю через нос. — Я должен был догадаться, я должен был увидеть признаки. Что-то было не так. Но она казалась такой счастливой.

— Ты был всего лишь ребенком, ты не мог знать.

— Но я должен был видеть за всеми этими улыбками,я должен был, черт возьми, увидеть это. — Я стискиваю зубы, держась за руку Джульетты, чтобы не упасть. — Я лег спать, думая, что все в порядке. Потом я проснулся от криков. Моя мама и мама Гарриет кричали и плакали на лестничной площадке. Я сбежал вниз, все было как в тумане. Там были синие и красные огни, скорая помощь и полиция, все соседи глазели на улицу. И тут появилась она. На гребаных носилках, ее рука свисала из-под этой ужасной синей простыни, которой они ее накрыли.

Лицо Сэм отягощено печалью.

— Она покончила с собой.

Я киваю, быстро моргая.

— Ее мама нашла ее повешенной в ванной. Ни записки, ничего. Она просто решила в тот момент, что не сможет жить с тем, что произошло, и с тем, что продолжали делать те парни. — Я прочищаю горло, переплетая свои пальцы с пальцами Джульетты. — А потом были похороны, и цветы в школе, и учителя говорили о важности обращения за помощью. Все те ублюдки, которые поверили слухам, они выстроились в очередь на ее гребаных похоронах и плакали, как будто она была их лучшей подругой. Но она была моей. — Я тяжело вздыхаю, проглатывая слезы и страдание, чтобы успокоиться. — И все, что у меня осталось, — это кассета с ее смехом за ее любимой песней.

— Мне так жаль, Сайлас. — Сэм на мгновение прикусывает губу. — Те четверо мужчин в пабе, столько лет спустя. Это были они, не так ли?

Я провожу языком по кончику одного из своих клыков.

— Примерно через год после того, как меня обратили, я увидел одного из них в газете, он становился адвокатом или что-то в этом роде, защищал крупное дело сразу после окончания колледжа. Я начал выслеживать остальных и обнаружил, что все они по-прежнему друзья, потому что подонки, очевидно, любят путешествовать стаями. — Я горько смеюсь. — Затем они организовали небольшую тусовку, сидя в пабе и поздравляя себя со своей удивительной жизнью, со своими трофейными женами и любовницами, в то время как девушка, которую они изнасиловали, девушка, которую я чертовски любил, была всего лишь прахом где-то на кладбище.

— Я не могу винить тебя за то, что ты сделал. — Сэм пожимает плечами. — Я бы сделала то же самое.