Книга Первый Феникс, страница 51 – Анна Гращенко

Глава 4

Попробуй выбраться

Полковник стоял перед дверью, глядя на вырезанный орнамент, почти невидимый из-за нескольких слоев белой, начавшей желтеть краски. Детский смех, звучавший совсем как настоящий, волнами расходился снаружи. Охотник держался за дверную ручку и чувствовал мелкую дрожь, проходившую через все поверхности – он ощущал ее ступнями, видел едва заметную рябь на стенах. Василий пытался усилием воли вытолкнуть себя за порог, но безуспешно.

Страха не было, он не испытывал ужаса ни от осознания того, что он «там», ни от бегающего по коридору ребенка-феникса. Вместо этого он злился. На рядового, который втащил его сюда неясно как – полковник вздрогнул, вспомнив существо, схватившее его. Нет, из зеркала вылез не рядовой, но все равно этот кретин точно замешан. Василий злился и на себя – за растерянность и нерешительность. И особенно из-за того, что оказался тут один.

Охотник внимательно осмотрел каждый угол темной комнаты – лампы не работали, – рядового нигде не было, он исчез. Василий был уверен, что тот спрятался, но вскоре эта уверенность исчезла, сожранная абсолютным одиночеством.Он вздрагивал, слыша за дверью топот и смех. Полковник простоял в центре комнаты четверть часа, осознавая и анализируя произошедшее, пытаясь понять, что делать дальше. Вибрация усилилась. Здание дрожало, готовое рухнуть, и он должен был выбраться из него раньше, чем это произойдет. И вместо этого – не может заставить себя даже открыть дверь.

За его спиной лежала Марина. Он знал, прекрасно знал, что это не она, а скорее фигура, ее символизирующая, но оставить все так не мог. Тихо выругавшись, подбежал к кровати и осторожно перекинул девушку через плечо – не до вежливости, хотя бы одна рука должна быть свободной.

Он один. На секунду замер, надеясь в тишине услышать ее дыхание и почувствовать, как бьется ее сердце. Не уловив ни звука, сморщился от мысли, что это она – его Марина, – но мертвая. Мотнул головой и в несколько уверенных шагов преодолел расстояние до выхода. Девушка на плече была совсем легкая, идти с ней было несложно. Василий глубоко вдохнул и, резко раскрыв дверь, шагнул в коридор.

Совсем темно – всего три лампы, мигая и треща, выхватывали крохотные участки этажа. Дверь за полковником захлопнулась, послышался щелчок замка. Несколько раз дернув ручку – дверь заперта и не поддалась, – охотник с силой пнул ее, больше от злости, а не чтобы открыть.

Глубоко вдыхая ледяной воздух, он сделал шаг вперед. Почему так холодно? Краев говорил, что «там» жарко. Казалось, основы под ногами нет, как нет ни стен, ни палат. Василий стоял посреди настолько густой темноты, что все окружающее было ею сожрано, и единственная твердая, настоящая точка в этом болоте – ближайшая к нему мигающая лампа. Попытки определить расстояние до нее бессмысленны, потому что, пожранный чернотой, он не мог понять, сколько шагов уже сделал и насколько большими они были, а бледное пятно света, постоянно исчезавшее, будто совершенно не приблизилось. Но Василий точно знал, что это только игра воображения – он определенно двигался вперед, хоть и не знал, насколько быстро.

В первые годы службы он провел тут много времени, изучил здание вдоль и поперек и помнил всю больницу – каждый выход, поворот и кабинет. Площадка, на которой были лифты и выход на лестницу, находилась где-то за этой лампой, совсем близко. Нужно дойти до нее, а дальше он справится на ощупь – найтидверь, выйти на лестницу, спуститься и покинуть все сильнее вибрирующее здание. Он справится даже в полной темноте.