Книга Двойной латте в дождливый день, страница 169 – Софи Анри

Айви замолчала на несколько секунд, чтобы перевести дыхание.

– Я плохо помню, что было после. Помню только, как мы наспех собирали вещи, мама постоянно висела на телефоне и оставляла меня одну, чтобы с кем-то увидеться. А потом мы полетели в Америку. Мама сказала, что отныне мое имя Вайолет Браун. Она запрещала мне общаться с другими детьми, опасаясь, что я разболтаю лишнего и нас найдут, запрещала сидеть в социальных сетях или гулять допоздна. Здесь живет ее кузина, но и с ней мамавиделась редко. Встречи те проходили втайне, чтобы отец не вышел на нас через нее, но все оказалось напрасно. Через три года он все равно нашел нас. Мама потратила последние сбережения на новые документы, и так я стала Айви Харт. Контроль с ее стороны ожесточился, из-за чего мне было трудно найти друзей, поэтому моей отдушиной стали книги, фильмы и выпечка. Мама ослабила вожжи только после моего совершеннолетия, и я почувствовала немного свободы. Но старые привычки никуда не делись: к примеру, создавать фейковые профили, страх выкладывать свои фото. Я также никогда не заказываю такси из дома и боюсь отвечать на звонки с неизвестных номеров.

– Но ты же общаешься сейчас с отцом.

Айви кивнула и нахмурилась:

– Потому что я устала от вранья и тайн. Устала бояться. Папа обещал не сдавать мать властям, и я ему верю. Если бы хотел, давно бы сделал это. Я просто очень устала. – Она прислонилась виском к спинке лавки.

В свете уличного фонаря Айви – Вайнона – выглядела мертвенно-бледной. Я словно впервые видел ее. В повседневной жизни она постоянно шутила, смеялась, отличалась энергичностью и жизнерадостностью, но за этим фасадом пряталась очень ранимая, нерешительная, запуганная девочка, зависимая от мнения окружающих, а в особенности от матери. Не стоило никакого труда, чтобы довести ее до слез и заставить усомниться в себе. И я мог лишь догадываться, насколько она была одинока на самом деле и насколько боялась доверять людям.

– Айви, мне так жаль… Клянусь, я не повторю ошибок твоего…

Она покачала головой:

– Не надо. Не давай обещания, которые не сможешь сдержать. Мой отец тоже клялся маме любить ее вечно, а она из-за него потеряла все. Даже свою семью и родной дом.

– Но я не твой отец.

– Прошу, Рэйден, возвращайся в дом.

Я недоверчиво покачал головой:

– И это все? Ты бросаешь меня только потому, что боишься, что мы повторим ошибки твоих родителей?

Я приблизился к ней и, обхватив ее лицо ладонями, поцеловал. Жадно и отчаянно, вкладывая в поцелуй всю свою тоску и надежду. Айви не сопротивлялась, на секунду поддалась порыву и коснулась ледяными ладонями моей шеи.

– Умоляю, скажи, что я не выдумал все это, скажи, что любишь меня, Айви. Я не готов расставаться вот так просто… – шептал я между поцелуями, лихорадочно поглаживая ее лицо. Айви тихо плакала, но прижималась ко мневсе сильнее. – Пожалуйста, не бросай меня. А если собираешься уйти, то скажи мне это прямо в глаза. Скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, что не хочешь больше видеть. Скажи, если это так.

Айви покачала головой.

– Не могу, – всхлипнув, выдавила она.

– И не надо. Давай просто будем вместе. Мы справимся. Обещаю.

Она покачала головой:

– Мне нужно побыть одной. И все обдумать.

Осколки моего разбитого сердца сгорели дотла, обращаясь в пепел.