Книга Двойной латте в дождливый день, страница 47 – Софи Анри

Я не помнила, как добралась до комнаты, плюхнулась на кровать и, зажав лицо подушкой, издала визг. Эмоции били через край, прямо как гейзер, а бабочки внизу живота будто устроили дискотеку.

– Полагаю, свидание прошло успешно? – по-доброму усмехнулась Тина. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и читала томик Шекспира. Ее длинные волосы карамельного оттенка были заплетены в свободную косу, а в сочетании с нежно-голубой толстовкой с принтом в виде белых бабочек, голубых домашних шорт и белых коротких носочков она выглядела очень трогательно.

Я оторвала подушку от лица.

– Это было не свидание, но да. Все прошло слишком хорошо.

– Слишком хорошо – это как?

Скрестив ноги по-турецки и обняв подушку, я уставилась на соседку мечтательным взглядом:

– Это когда ты идешь на дружеский киновечер, а бонусом получаешь невероятно горячий поцелуй… в щеку.

– Горячий поцелуй в щеку?

– До неприличия горячий. – Настолько, что я готова прямо сейчас сорваться с места, вернуться в его комнату и попросить повторения. – Поздравляю, Айви, ты влюбилась.

– Это точно, – со смехом произнесла Тина.

Черт. Я что, сказала это вслух?

– Это ненормально. – Я крепче обняла подушку.

– Почему? – Тина отложила Шекспира и с любопытством посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Мы знакомы несколько дней. Какая, к черту, любовь?

– Это не любовь, Айви, а просто влюбленность. Когда разум машет тебе ручкой, а балом правят обезумевшие гормоны. Когда каждый раз, как ты видишь объект своей влюбленности или слышишь его голос, в животе просыпаются бабочки, и тебе кажется, что нет ничего прекраснее его улыбки, прикосновений и поцелуев.

Я вздохнула. Точь-в-точь мой случай.

– Говоришь так, будто сама это переживаешь.

– Пережила. Со временем чувство влюбленности пройдет, и только тогда станет понятно: это кратковременное помешательствоили настоящая любовь.

– И что было у тебя?

Тина мягко улыбнулась, и ее лицо в тот же миг стало до невозможности милым. Нет, она и так была очень симпатичной девушкой, но ее улыбка – просто потрясающая. Хотелось бы и мне так же. Я, когда улыбаюсь, похожа на пьяного пчеловода.

– Мы с Джоном встречаемся три года. – Ее улыбка стала шире, но взгляд, как мне показалось, стал тоскливым.

– Солидно, – присвистнула я. – Он тоже здесь учится?

Тина грустно вздохнула:

– Нет, он поступил в университет в другом штате. Так что наши отношения проходят проверку расстоянием. Мы уже год как в разлуке, но стараемся видеться раз в пару месяцев и на каникулах. Я верю, что мы справимся.

Я подбадривающе улыбнулась:

– Вы молодцы.

Тина хотела добавить что-то еще, но у нее зазвонил телефон.

– Джон звонит, – радостно сообщила она и, схватив со стола наушники, выскочила в коридор.

Как бы я хотела таких же крепких отношений. Вот только я своими собственными глазами видела, что даже у самой крепкой любви есть срок годности.

От этих мыслей мое настроение сразу омрачилось.

Так, Айви, прекрати, не время хандрить! Тебя только что поцеловал невероятный красавчик, учись жить моментом!

Я легла, обняв подушку обеими руками, и достала телефон. Зашла в галерею и открыла фото Рэйдена в очках и с обнаженным торсом. Увеличив изображение, я не удержалась и провела пальцем по экрану, очерчивая его губы. Черт, а ведь сегодня я могла прикоснуться к ним по-настоящему. Вряд ли он собирался целовать меня в щеку, когда спрашивал разрешения.