Книга Голод, страница 104 – Лора Таласса

– Чтобы это сработало – по-настоящему сработало, – тебе придется меня уважать, – говорю я, все ещестоя спиной к всаднику.

– Слишком смелое требование для человека, – отвечает он.

Я не злюсь, но с меня хватит. Я снова шагаю к выходу.

– Но, полагаю, для тебя я могу сделать исключение, – добавляет Голод.

Я оглядываюсь на него, внутренне кипя от раздражения. Но глаза Жнеца лучатся весельем. Он в игривом настроении, и в кои-то веки эта игривость не вызвана чьей-то смертью.

Именно этот взгляд больше, чем что-либо другое, убеждает меня остаться. Хотя для веселой компании я сейчас мало гожусь.

Я возвращаюсь на свое место, почти вызывающе топая каблуками.

– Ты сегодня в прекрасном настроении, – замечает Голод.

– Кто бы говорил, – огрызаюсь я.

– У меня-то настроение отличное… или будет отличным, как только я разделаюсь с нашим хозяином.

Наступает молчание, затем Голод добавляет:

– Ты все еще недовольна тем, что я оставил Эйтора в живых, правда?

Какой смысл врать? Да, недовольна, и пофиг, что это выставляет меня сволочью.

– Помимо всего прочего, – говорю я.

Голод приподнимает брови в комическом восхищении.

– А, так есть еще что-то, чем ты недовольна? Очень интересно. Какой ловкий фокус – заслужить женский гнев, совершенно не стараясь.

Я опускаю взгляд в свою тарелку.

– Боже, из тебя бы получился фантастический человек. Ты бы вполне вписался в компанию моих клиентов.

– Следи за словами.

– А что? – с вызовом спрашиваю я, снова устремляя огненный взгляд на всадника. – Что ты можешь сделать со мной такого, чего еще не делали? Я устала следить за своими словами и действиями. Мне до смерти надоело быть осторожной, чтобы другим осторожничать не приходилось.

Я резко встаю и поднимаю изящный бокал. Сама не соображая, что делаю, отвожу руку и швыряю его в дальнюю стену. От удара стекло разлетается вдребезги, вино расплескивается по нарядным обоям и стекает вниз.

Приятно крушить вещи Роши, которые наверняка стоят целое состояние и роскошью которых сейчас наслаждается Голод. Так приятно, что я, увлекшись, хватаю скатерть и резко дергаю на себя, отчего еда и столовые приборы разлетаются во все стороны. Фарфоровые тарелки падают, разбиваются на мелкие кусочки, содержимое их вываливается на пол. Звук бьющейся посуды – просто музыка для моих ушей. Я не могу заставить себя раскаяться в своем поступке. Во всяком случае, сегодня, в этой стае волков.

Только когда все кончено, я, слегказадыхаясь, вновь встречаюсь взглядом с всадником.

– Наконец-то, – говорит Голод, кривя губы в улыбке. – Хоть какой-то намек на твой огонь.

Всадник встает, скрипнув по полу ножками стула. Несколько кусочков еды падают с его коленей, но он словно не замечает этого.

Он шагает ко мне, и вид у него грозный и пугающий, как никогда. Жнец подходит так близко, что почти касается грудью моей груди, все это время пристально глядя мне в глаза.

Я все еще зла, но теперь к злости прибавляется замешательство. Я предполагала, что моя вспышка выведет Голода из себя. Но вместо этого он смотрит на меня как на вино, которое ему хочется попробовать.

Всадник берет меня за руку (она кажется крошечной в его ручище) и выводит из комнаты. И будь он проклят, и будь я проклята, но я послушно иду за ним, как будто не усвоила урок, полученный недавно от Эйтора.