Книга Голод, страница 91 – Лора Таласса

– А сказка? – напоминаю я.

– Вот нахальная девчонка, – тихо говорит он, не отрывая взгляда от моих волос. – Хочешь, я расскажу тебе историю про Маат?

– Что еще за Маат?

– Это древнеегипетская богиня гармонии и справедливости.

– Древнеегипетская? – переспрашиваю я. О Египте я кое-что слышала, но Древний Египет… это что-то такое далекое – и в смысле времени, и в смысле расстояния, – что не кажется мне ни важным, ни интересным. – Она существовала на самом деле? – спрашиваю я. Если четыре всадника существуют в реальности, то почему бы не существовать и другим божествам?

– Идея, которую она олицетворяет, существует на самом деле.

– Хм…

Очень уклончивый ответ.

– Не хмыкай мне тут, – говорит Голод. – Я сам был идеей – такой же, как Маат, – пока мне не придали форму.

– Значит, она существовала на самом деле, – говорю я.

– Она, как и я, – одна из множества человеческих конструктов. Если бы Бог захотел, чтобы она стала олицетворением божественного, он создал бы ее в реальности. Но так уж вышло, что я и трое моих братьев лучше вписались в его план.

В его план убить нас всех.

– Голова кругом от твоих объяснений, – говорю я.

– Ты и не должна понимать такие вещи.

Потому что ты всего лишь жалкий человечишка.

Этого он не говорит, но определенно думает.

– Так ты знаешь ее? Маат? – спрашиваю я.

Голод вздыхает так, будто я ничего не поняла.

– Ладно, ладно, забудь, что я спрашивала. Давай, расскажи мне ее историю.

Голод проводит пальцами по моим волосам, чуть-чуть дергая спутанные локоны. Интересно, как после этого будет выглядеть моя прическа?

– Как только был создан мир, вместе с ним была создана и Маат. Это были справедливость, гармония, мир и порядок, обретшие форму…

– То есть она была человеком, – говорю я.

– Богиней, – поправляет Голод слегка раздраженно. – И только в религии египтян. Это была крылатая женщина со страусиным пером в волосах – символом прямого и истинного пути. Жить в согласии с Маат означало следовать духу и потоку Вселенной.

У Голода глубокий голос, он завораживает меня, и я с восторгом слушаю его странную историю.

– Древние египтяне верили, что после смерти сердце человека взвешивается вместе с пером Маат. Если человек прожил хорошую, праведную жизнь, то его сердце окажется легче ее пера и он отправится в загробную жизнь, полную вечного мира и покоя.

Но если он творил великое зло, его сердце раскроет свои злодейства на весах и перевесит перо. Вместо того чтобы отправиться в блаженную загробную жизнь, человек увидит, что его сердце отдано Аммуту, отвратительному хищному зверю, иего душа будет вечно скитаться по земле, не зная ни покоя, ни приюта.

Всадник замолкает, и я понимаю, что это конец его рассказа.

Конечно, Голоду должна нравиться такая история.

– И это правда? – спрашиваю я. – Про загробную жизнь?

Жнец молчит.

– Нет, – наконец отвечает он. – Ничего похожего. Быть человеком – это и есть мука и казнь, которую претерпевает душа. Остальное… остальное намного лучше. Но только вы, люди, с вашей глупостью, можете считать иначе.

Я стараюсь переварить это.

– Странная история. Что тебе в ней нравится?

Снова молчание, на этот раз несколько дольше.

– По-моему, если ты поразмыслишь об этом как следует, то сама поймешь.

Ну, это что-то слишком сложно. Я пас.