Книга Четверо за спиной, страница 109 – Анна Михайлова

- Эй!

- Прости. Не удержался. Уж слишком ты сладкая.

Непонятным образом, сама и не заметила как, но попала в плен. Пользуясь моей временной нетрудоспособностью, Беригор начал осаду по всем правилам взятия крепостей. После пробуждения, он был рядом. Сам принес еду, развлекал беседами, даже отнес в ванную. И мне оказалось удивительно комфортно в его руках. Причем ему не доставляло никакого неудобства, что я обосновалась в его комнате. Более того – он категорически отказался переселять меня куда-либо.

Прежней вражды меж нами уже не было и мне оказалось с нимНадежно. Он словно обволакивал меня коконом безопасности, заботы и нежности. Это было непривычно. Чувствовать уверенность, что он, как каменная стена рядом, готов на себя взвалить все заботы и печали.

Как оказалось, немногословный воевода – прекрасный рассказчик: много повидавший, интересный, с прекрасным чувством юмора. Он словно снял всю броню, которой от меня отгораживался и открыл двери души нараспашку. Беригор не давал скучать, везде и всюду я чувствовала его взгляд: теплый, внимательный. Почему я раньше думала, что у него бледные глаза? Они, опушенные темными ресницами, так ярко выделяются на загорелом, мужественном лице. Необыкновенно красивыми его глаза становились, когда воевода говорил со мной, в них загорались теплые искорки, которым хотелось улыбнуться. Это было так завораживающе, что порой я в них тонула, теряя нить разговора.

После обеда Беригор заметил, что я с интересом осматриваю его комнату. Обстановка была, мягко говоря, минималистичная: только нужная мебель и нужные вещи. Ни картин, ни безделушек.

- Не нравится, поди? У меня ж тут по-простому. Понимаю, что не хоромы княжеские.

- Нравится. Не хмурься, - улыбаюсь, стараясь загладить задетое мужское самолюбие, - функционально у тебя. Наверное, редко дома бываешь?

- А что мне тут делать? – пожимает он широкими плечами, - я – воин. Всю жизнь воевал. В дом, где никто не ждет, и возвращаться не хочется.

- Никак не привыкну, что говорим с тобой нормально.

- Прости меня, что грубил. Я не со зла вовсе. Просто вокруг тебя вечно мужики вертелись. Смотрели голодными глазами. А я…

- А ты? – с ожиданием спрашиваю я.

- А я их поубивать был готов. За взгляды жадные на тебя.

- Странно. Злился на них, а рычал на меня.

- Самому себе не мог признаться, что голову от тебя потерял. Вот и скалил зубы.

- И когдаже все изменилось? – не могу сдержать извечное женское любопытство.

- Когда отравили тебя, то сам едва не умер. Представил на миг, что тебя рядом не будет – и в душе все перевернулось. Понял, что с тобой хочу рядом быть. Оберегать, заботиться…

От его жаркого взгляда и признания, я смущенно опускаю глаза. Сама я в силу характера или воспитания не способна на столь открытое проявление чувств. Стало откровенно не по себе. А потому я быстро перевела разговор на другую тему.

Но Беригор действительно заботился. И мне начала импонировать его грубоватая ласка. Порой забавная или неуклюжая, но мне нравилось. Первое, что я заметила столике к ужину – это мешочек с фундуком. Как тот, что мне подкинули под дверь в хоромах князя.

- Так это был ты? – невольно улыбнулась, ныряя за лакомством.

- От меня ты бы подарок не приняла. А порадовать тебя хотелось.

- Спасибо, - я радостно захрустела орехами.