Книга Четверо за спиной, страница 80 – Анна Михайлова

На этот раз мне захотелось сияния и потому я нанесла на подведенные стрелками веки переливающиеся с глиттером тени при нюдовых, чуть тронутых розовым губах. С прической и макияжем все было хорошо, а вот с украшениями возникла заминка - ничего путного у меня больше не было. Только широкие, усыпанные камнями наручи Джанибека. Роскошные, но, увы, одинокие. Ничего к их ансамблю не нашлось. Ну да и ладно, небольшой я сторонник побрякушек. Буду минимализмом брать.

Смешка уже в горнице помогала застегнуть непослушную защелку наруча, грустно вздыхая. Хотелось ей меня в украшениях с ног до головы видеть, а тут – «скромное обаяние буржуазии».

Внезапно в дверь торопливо стукнули. А вот и посыльный. Смешка пошла открывать, я поднялась с лавки, а в комнату влетел слегка взъерошенный волхв:

- Уф, успел! Не ушла еще. Привет, Яра.

- Привет! Ты чего такой лохматый? Сядь, причешу. Смешик, неси расческу.

- Держи. Тебе, - выкладывает он на стол передо мной деревянный ларчик. Открываю, а там… Тупо таращусь, не в силах глаз отвести. Серьги! Серебряная основа изогнутой формы, похожая на высокий кокошник, усыпанная мерцающими прозрачными камнями, которые сбегают вниз. И там под маленькой жемчужиной колпачок, скрывающий крепления восьми длинных ниток жемчуга. Начинаются от совсем крохотных и заканчиваются семью вполне себе крупными. Невольно ахаю.

- Это за что такое великолепие?

- Скажи лучше - нравится или нет?

- Да как же может не нравиться красота такая?

- А раз нравится – надевай. На пиру всебудут ряженные в пух и прах.

- Так я – не все, - снимаю кожаный шнурок с его почти белых волос и аккуратно приглаживаю расческой выбившиеся пряди. Удивительно гладкие у него волосы. Надо бы расспросить, что он такого с ними делает.

- Ты не все. Но хуже не будешь. Тебя же этот… Джанибек в общем, без серег любимых оставил. Я решил компенсировать.

- А почему – ты?

- А почему - не я? Захотел и сделал. Закончила? Давай надеть помогу. Здесь не английская застежка – так что…, - он достает серьги из ларчика и осторожно вдевает мне в уши, расправляет прохладные жемчужные нити.

Расторопная Смешка прибегает с зеркальцем. С удивлением рассматриваю себя со всех сторон. Серьги тяжело оттягивают уши, но жемчужные нитки так красиво играют друг с другом, словно колышутся ветром – невозможно оторваться. Невольно ласкаю их пальцами.

- Спасибо, Драг. Очень красивые. Жаль, что у меня для тебя ничего нет.

- Яра, я просто рад тому, что ты рядом. Для меня это много значит, - теплые серые глаза смотрят нежно, с улыбкой. Но он будто силится сказать что-то еще и не решается. Стоит близко, я даже чувствую исходящее от него тепло.

- Спасибо, что ты есть. Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты.

- Ярушка, - осторожно берет он меня за плечи. Глаза смотрят внимательно и даже требовательно, - сейчас может и не подходящее время, но скажу: я хочу стать больше, чем другом.

- Ого! Неожиданно.

- Только не говори, что не замечала моего интереса.

- Это… - я невольно касаюсь пальцами серег.

- Нет, - резко обрубает он меня, — это просто подарок. Чтобы тебя порадовать. А над моими словами подумай. Поговорим после пира?

Я растерянно смотрю на него. Слова куда-то резко вылетели из головы. Я действительно с первого дня воспринимала Драгомира только как друга. Хотя он хорош собой, пусть и далек от классических канонов красоты. Острые скулы, узкие губы – сильное, волевое лицо и пронзительные серые глаза. Там, в прошлой жизни, я бы точно не прошла мимо. И он понимает меня как никто. Он – свой, понимает мое мышление, мои привычки, знает «ту» мою жизнь. С ним у меня общего намного больше, чем у некоторых пар, начинающих совместную жизнь.