Книга Княжий венец, страница 107 – Анна Михайлова

- Умыться пойду. За мной не ходить, - строгий взгляд обжег виновников ее недовольства,что собрались броситься за ней. И не уступать другому. Да только одного взгляда хватило, чтобы оба на месте остались.

Исчезла тонкая фигурка меж деревьев, а у Велеслава на душе похолодело: эвон также уйдет она из его жизни. В чужой дом, чужой женой. Другой будет целовать губы нежные, оглаживать бедра точеные. Чужое имя будет слетать с ее губ в тот самый момент, когда звезды под веками вспыхивают…

Едва не подскочил он от этой мысли. И ведь ничего он с этим не сделает. Супротив законного права мужа даже он, князь, бессилен. Ну нет! Не бывать такому! А что тогда? Наобещать и увести отсюда обманом – непотребно. Никогда ранее он слова данного не нарушал и впредь не собирается. А что тогда? Как любая честная девушка, выберет валорка законное супружество и жизнь семейную. А не постыдный статус полюбовницы, пусть и самого князя. Так ведь она еще и детей захочет… да только сам себе Велеслав поклялся, что детей ему только княгиня его родит. Как не повернись – кругом он в проигрыше.

Только воспоминание о том, как нежно отвечала валорка на его поцелуи, как розовела кожа ее лица под его губами, приходя от беспамятства, внушала надежду что небезразличен он ей. Можно из этой искорки пламя страсти раздуть. Чтобы и себя, и стыд девичий позабыла. А потом что? Передать Вояту как товар порченный? Мол, попользовался я – теперь забирай, мне более не надо? Взвыло от этой мысли что-то внутри зверем раненным. Больно стало, будто полоснули по сердцу.

Вернулась от ручья валорка. Лицо спокойное, вид делает, что не расстроена. Ежели бы столько времени не провел бок о бок – не догадался бы, что горестно ей. Да только все он видит – и едва заметную хмурую складку, и поджатый уголок губ. Ох, и гадко, если она что-то из их разговора с Воятом слышала. Получается, что охотник – молодец и герой, а он, князь – греховодник без совести.

Думал Велеслав что утро облегчение принесет, да только видимо провинился он перед Богами. Наказать его решили медленной пыткой. Потому как начала валорка его сторониться. Говорила спокойно, доброжелательно, но чувствовал, что на расстоянии вытянутой руки его держит. Не подступишься. А вот Вояту будто благоволить стала? Не может такого быть, чтобы охотника она выбрала из глухой деревни! А вдруг? Или это ревность жадная в душе голову подняла и на все, как сквозь кривое зеркало, смотрит?

Пока споро шли до второй топи, то и дело отходил в сторону охотник, обрывал что-то с кустов мелких, то к травинкам нагибался. Несколько раз косился на него князь насмешливо – нешто как блаженный собирает всякий мусор? Да только не блаженный, а лис пронырливый. Окликнул через некоторое время девушку, что демонстративно шагала вместе с близнецами. Оставив двоих незадачливых соперников тащиться за их спинами. Остановилась валорка, вопросительно взметнулись тонкие брови.

- Возьми это, Тамирис, - протянул ей небольшой букетик.

- Зачем? – не смогла сдержать улыбки.

- Там душица и другие травы пахучие. Топь вторая не зря Смердящей зовется. Серные источники там и еще не пойми что. Но пахнет, как в свинарнике у нерадивого хозяина. А ты травы прикрепи к вороту рубахи – все одно легче будет.

- О! Спасибо, – удивленно распахнула она на Воята глаза фиалковые. И так хороша была, что едва не сграбастал ее охотник в объятья. От такой малости эвон сколько радости ей. Да он все окрестные леса выкосит за одну ее улыбку, - получается, там и не растет ничего?