Книга Княжий венец, страница 115 – Анна Михайлова

- Держи, - поставил перед ней кружку с настоянным взваром.

- Спасибо, - она неохотно распахнула глаза. Расслабилась в тепле и тишине. Ох, и утонул он в озерах фиалковых, век бы не выныривал. Чувствовал, что ведет его, как юнца безусого. Из последних сил удерживал голодный блеск в глазах, чтоб не спугнуть установившееся хрупкое перемирие.

- Пей горячим, так знахарка сказала.

- Хорошо. Сладкого только не хватает, - смущенно добавила Тами.

- Сладкое любишь? – присел рядом, на табурет во главе стола.

- Очень. Особенно фисташковую пахлаву или варенье из лепестков роз. Мне в детстве не разрешали много сладкого, чтобы не испортить зубы. Но я убегала и всегда находила чем поживиться. А еще люблю инжир. Он так упоительно пахнет, когда начинает плодоносить! Я часто просиживала в саду с книгой,просто вдыхая его неземной аромат. Каждый раз как вспоминаю – мне хочется улыбаться.

- У нас тут из сладкого, в основном, ягоды растут. Фруктов немного бывает, слишком холодно.

- У вас суровый край. Он закаляет не только деревья, но и людей. Чем больше узнаю, тем больше восхищаюсь. Вы не отступаете, не знаете слово «невозможно». Живете в суровых условиях, но не озлобились и не очерствели. Вас не развратило золото и обилие удовольствий. В самых тяжелых обстоятельствах главное – сохранить душу, сохранить в себе человека… И вы смогли это сделать. Возможно поэтому боги берегут ваши края, не позволяя злу утвердиться.

Тамирис осторожно допила взвар и поставила кружку на стол. Поиграла пальцами по пузатой поверхности, украшенной незатейливыми узорами. Ох, в себя надо прийти. Пока говорила, слишком долго любовалась совершенным мужским лицом, глазами колдовскими. Аж голова кругом. Еще и сердце так заполошно бьется, что кажется из любого уголка дома слышно. А уж когда с восхищением посмотрел, так и вовсе сердце к горлу подпрыгнуло.

- Ты хорошо сказала про наши земли. Спасибо, - Велеслав был удивлен, и что греха таить, приятно было что про его княжество такие слова звучали. Искренне, от чистого сердца.

- Говорила, что думаю, - пожала она плечами.

- Знаешь, крепко я над твоими словами задумался. И вот что скажу – если бы выбрал женщину по сердцу, обязательно слушал, что она мне скажет. Ведь ближе ее не будет, а значит и худого она не посоветует, - жаром полыхнули синие глаза, заставив порозоветь нежные щеки.

- Похвально. Вот только твоя женщина должна заставить себя уважать. Иначе не услышишь ее слов, - разговор в опасную сторону сворачивал. И в душе горько стало, едва представила рядом с ним другую… Ту, на которую он будет смотреть с восторгом, ту которую будет целовать… Провалилась бы эта незнакомка к шайтанам! Встала девушка из-за стола и, с трудом удерживая невозмутимость, сделала вид, что идет мыть пузатую глиняную кружку.

- А если скажу, что уже уважаю ее безмерно? Как никого и никогда.

Валорка резко обернулась. Десятник тоже поднялся на ноги. Оперся кулаками о стол, глянул исподлобья. Пронзительно и остро. От взгляда, которым он ее окатил, мгновенно бросило в жар. Дыхание сбилось, и мучительно-сладко потянуло где-то внизу живота.

- Могу сказать, что… рада за тебя, - голос предательскидрогнул. Значит есть у него кто-то! А она так, попутчица и развлечение в дороге… От боли нахлынувшей и под пронизывающим взглядом синих глаз Тамирис невольно отшагнула назад.