Книга Княжий венец, страница 144 – Анна Михайлова

- Спасибо. Я понимаю, что, когда вернемся, на тебя дел много навалится. Но и я не смогу бездельничать. Хотела бы продолжить работать с девочками, - произнесла она тихо, пряча глаза, - не выдержу целыми днями на женской половине безделием мучиться. Вышивать и кружева плести, так и не научилась. Терпения не хватает.

- Матушка моя за сердце схватится, - усмехнулся князь, - виданное ли дело – княгиня молодая работать собралась! Но если тебе не по нутру в светлице сидеть – так тому и быть. Смирилась мать с тем, что сестра-Смиренка «рысью» стала, и с тобой, работящей, смирится. Я подсоблю, не бойся.

- Правда? – вскинула она огромные, полные надежды глаза.

- Правда. Во всем тебе мое слово опорой будет. Кроме, когда ты здоровьем или жизнью рисковать будешь.

- Спасибо! Спасибо большое! – бросилась Тамирис ему на шею, себя не помня от радости. И не чаяла, что так легко князь пойдет ей навстречу. А ведь мог бы и заартачится, чтоб против матери и традиций не идти.

- Ох, милая, ты сейчас так светишься от счастья, что я готов пообещать все, что захочешь. Скажи лучше – кто из твоих родных жив? У кого руки твоей просить, вено[1] за тебя уплачивать?

- Я… есть у меня родные. Давай об этом поговорим, когда в Миргород вернемся? Все тебе расскажу, без утайки, - хотелось признаться, убрать последнюю недомолвку, да только так хорошо было в этом лесном домике, что все сложности хотелось на «потом» оставить. А сейчас лишь безоблачным счастьем наслаждаться.

- Ох, темнишь, сладкая, - притворно нахмурился князь, пряча улыбку в уголке губ. И чего говорить не хочет? Подумаешь – из простой семьи, может селяне, что скот пасут, или обслуга дворцовая. Какое ему дело – когда семья эта такое сокровище подарила? Сколько запросят – отдаст за нее и еще сверху прибавит. За чудо, от одного взгляда на которую, у него крылья за спиной вырастают.

День нежный и ночь страстная будто одно мгновение пролетели. А на второй день велел князь собираться. Как бы не хотелось забыться в этой глуши с его валоркой на седмицу и более – да только долг, порой, за горло пуще неволи держит. Собрали вдвоем пожитки нехитрые, порядок всюду навели, чтоб хозяина не рассердить.После чего присел князь на сундук у входа, а Тамирис пошла вдоль стен дома. Прощалась. Трогала стены ладошкой, благодарила молча за каждую минуту счастья. Много где любил ее ненасытный князь. Оказалось – не только в кровати можно страсти предаваться. Благодарила и сама себе обещала, что обязательно вернется. Место, где первый раз любовь мужчины познала и где сама в любви призналась.

- Я закончила, - подошла с улыбкой и встала подле.

- Присядь. «На дорожку» у нас это называется.

Присела послушно рядышком, прижалась к его боку.

- Я так счастлива, что даже страшно. Будто глаза открою и сон это, все исчезнет.

- Вот еще! Никуда не исчезнет. И с тобой я. Сейчас и до конца, - уверенно обняла ее мужская рука, - главное нам в лесу не заплутать. Хотя я вроде запомнил дорогу.

- Не переживай, «десятник», - усмехнулась Тами, посмеиваясь над своей ошибкой и позволяя себе подтрунивать над правителем, - выведет нас моя Тьма. Лучше всех она дороги запоминает.

И не обманула. Действительно вышли к селению, что жители меж собой «Упрямым» зовут. К закату ровнехонько вышли. Едва только два спутника показались на горизонте, как высыпали к воротам все жители, от мала до велика. Сгрудились, переминаясь и перешептываясь.