Книга Княжий венец, страница 205 – Анна Михайлова

Шагнул было к ним возмущенный Джанибек, но на пути встала Яра. Молча отрицательно мотнула головой и пободавшись взглядами, отступил каганчи. Кожей почувствовал решимость воительницы защищать влюбленных. Лучше других понимала она, как резко и неожиданно жизнь повернуться может. И неизвестно когда эти двое вновь целовать друг друга смогут. В очередной раз Джанибек позавидовал тому, как миргородцы друг за друга стоят.

Нехотя прервал Велеслав поцелуй, практически с кожей отдирая себя от своей женщины.

- Люблю тебя, слышишь? – пророкотал он, глядя в фиалковые глаза.

- И я тебя люблю. Выше неба и звезд.

- Что бы тебе не говорили, я за тобой приду. И никто меня не остановит ни война, ни мор, ни глад.

- Я буду ждать, и скучать.

- Береги себя, любимая, - он порывисто прижал ее к себе, стараясь чтобы кольчуга не оцарапала нежное лицо. – для меня береги!

- Буду. И я верю в тебя, Леслав. Отец любит злить – не поддавайся. Мы с Джаником тоже будем с ним говорить. Он уступит, - она чуть отодвинулась и лукаво посмотрела в глаза, - мы – русские, не сдаемся, да?

- Ах ты ж зараза! – расхохотался князь, - конечно не сдаемся. Особливо, когда цель такая, как ты.

Яра нехотя пропустила угрюмого Джанибека.

- Хватит уже. Пойдем, Мири. Мы должны вернуться к отцу.

Она согласно кивает, и, смущаясь, сама быстро чмокает князя в губы.

- Я буду ждать тебя, мой единственный. А если отец заупрямится – приду за тобой сама.

- Все хорошо будет. Ступай, свет мой. И ничего не бойся.

Яра с воеводой, как и было обговорено ранее, провожают братас сестрой к лестнице вниз.

Князь поворачивается к краю стены и вновь свешивается.

- Мы чтим законы гостеприимства! Твои дети, каган, были в Миргороде дорогими гостями. И по твоему требованию возвращаются к тебе с богатыми дарами.

Правитель высокомерно кивает, кривая улыбка трогает узкие губы. Он и не ожидал ничего другого. Страх перед его армией слишком велик, чтобы ему посмели перечить. Ничтожные людишки! Пыль под копытами его коня. Он - властелин мира и никто...

Драгомир, которого выдают лишь насмешливые глаза, делает еле заметные движения пальцами и шепчет наговор. В это же мгновение разверзаются хляби небесные, накрывая кагана и его свиту стеной дождя. В секунду дорогие одежды оказываются насквозь мокрыми, паникующие от небесного грохота и молний лошади начинают бестолково метаться, копыта скользят на вспученной земле.

Ругаясь на чем свет стоит, каган неуклюже разворачивает коня и скачет к своему лагерю. Мокрая одежда противно хлюпает на пронизывающем ветру. Младший сын и личная гвардия уносятся вслед за ним, поднимая еще больше грязи. Пеший глашатай, неожиданно оставшись в одиночестве, неловко поскальзывается и шлепается дорогим халатом в лужу. Барахтаясь, пытается встать, но раз за разом ноги разъезжаются на скользкой земле. В итоге он улепетывает на четвереньках, игриво виляя задом.

Стоящие на стенах горожане и воины разражаются хохотом. Большая часть из них, как и князь со свитой, стоят на крытом участке галереи. Оттого им небесная вода не приносит никаких неудобств.

Велеслав вопросительно смотрит на волхва. Тот лишь пожимает плечами.

- Что? Признаю, не удержался. А нечего было старому дураку перед нами гарцевать и рисоваться. Да и туча была больно хороша.

- А Тами как по такой грязи поедет, ты подумал?