Книга Княжий венец, страница 233 – Анна Михайлова

- Князь, ты хоть и муж уже сестре моей, но мне, как брату, смотреть на такое неловко. Особенно – на голодный желудок, - насмешливый голос Джанибека возвращает их в действительность.

Велеслав нехотя отстраняется от молодой жены. Оглаживает нежную щеку, любуясь алеющими губками. Поворачивает голову в сторону каганчи.

- Припомню тебе, когда ты после брачного обряда целовать свою молодую будешь.

- У меня их может быть шестеро, так что устанешь припоминать, дорогой друг.

- Это мы еще посмотрим, - ухмыляется, князь, после чего зычно требует, - дружина моя! Поприветствуйте жену мою и княгиню вашу!

Разрывается охранный круг, воины выстраиваются в две линии и низко кланяются молодой хозяйке этих земель. Не зная, как реагировать,Тами грациозным кивком принимает приветствие. Вот ведь удивительно – у нее на родине первыми поздравляют родные, соседи, царедворцы наконец, а здесь – воины. Ибо силой на этой земле мир охраняется. И ей теперь его беречь, наравне с мужем.

- Пойдем, свет мой. Заждались нас гости, - бережно кладет он руку ее на свое предплечье. Тамирис невольно опускает глаза и любуется блеском камня на пальце. Всегда была к украшениям равнодушна, но это кольцо для нее дороже всех богатств мира. Ибо это знак принадлежности своему мужчине. Знак его любви, его желания разделить с ней жизнь и судьбу.

Перед входом в парадную трапезную скидывает Тамирис шубку на руки кому-то из слуг. С удовольствием замечая, как расширяются от изумления глаза князя. Ради его восхищенния и терпела все измывательства Надин с прической и одеванием.

- Настоящая ты? Или сон дивный вижу?

На голове нет привычного кокошника и повоя, которым замужние волосы скрывают. Вместо них – ажурная золотая сетка, усыпанная драгоценными каменьями. И рубины там, и сапфиры, и лазурит с аквамаринами. Будто радугой окутана. Всеми цветами сверкает эта сетка в темных волосах, делая их еще краше.

Чуть ниже – ожерелье массивное лебяжью шею украшает, и каменья-то с грецкий орех! Страшно подумать, сколько красота сия стоить может.

А платье… Словно золото со всех рассветов и закатов собрали да в наряд сплели. Пурпурно-бордовый бархат и фасон неведомый: узкие рукава, только от локтя немного расширяются. Талия девичья подчеркнута, оттого еще тоньше кажется. А от пояса верхнее платье расходится к низу, токмо под ним аналогичная ткань, но с чуть меньшими узорами, чтоб более красоту бархата показать. Ибо на верхнем платье узоры неведомые плотным золотом, да каменья густой россыпью. Рукава так и вовсе – более золотые, чем бордовые. Вышивка морозным кружевом по платью стелется, сверкает при малейшем движении. Будто золотой дымкой окутывает, светится изнутри. Настолько статно и величественно, что зажмуриться хочется. Сразу понятно становится – чья нынче дочь замуж выходит. Не верится, что платье такое баснословной цены сотворено на самом деле, не растает дымкой.

Да только сравнится ли блеск каменьев или дорогой ткани с ее глазами счастливыми? Не было на земле ничего краше, и не найдется еще таких на всем белом свете. Светло-сиреневые сейчас ее глаза, и нежности с любовью в них – через край. Не может сдержаться Велеслав, склоняется и бережно целует яркие губы.

- Люблю тебя, жизнь моя, - мягко шепчет, оглаживая большими пальцами нежное лицо, - так люблю, что без тебя и не дышится.