Книга Воронка второго шанса, страница 143 – Анна Михайлова

Драгомир спустился с пригорка к берегу.

— Мышь, это ты? — строго крикнул незадачливому робинзону.

Животина заверещала, часто закивала головой, едва не падая с ветки. Кто бы сомневался. Такое пучеглазое нечто даже Навь не придумает. А в душе отлегло — нашел! Она это! Все такая же несуразная, нелепая, моя! Теперь дело за малым: как ее оттуда вытащить?

— Ты можешь применить силу или потушить?

Пучеглазыш отрицательно помотал головой, грустно опустив уши. А кто говорил, что будет легко?

— Сиди там и никуда не уходи, — насмешливо оскалился волк, рысцой побежав вдоль берега. Глаза внимательно искали хоть что-то, что могло сойти за плот. Но кругом были только песок и камни.

Мышонка напряженно следила за его метаниями, растерянно хлопая глазами. Бедная девочка. Совсем не понимает ни где она, ни что происходит. Наверное думает, что это кошмар. Да, маленькая, это кошмар, который ожил.

Волк снова взбежал на пригорок, где заканчивалась тропа. Ничего. Куда хватало глаз — только деревья, тропа и это треклятое озеро. Даже поваленных стволов не было видно. Хотя, даже если бы он докатил его до берега — как и чем грести? Лапами — обгорят в момент. А повалить кого-то из тех великанов, что кронами теряются где-то вверху — так он волк, а не бобер.

Пучеглазый тушкан на ветке заверещал. Драгомир резко повернул голову — островок земли, из которого торчала ветка, стал совсем крохотным. Еще немного и пойдет ко дну. Ему наглядно продемонстрировали, что время заканчивается.

Что ж. Значит на таран, как все нормальные герои.

Шагах в десяти от берега, он пробегал мимо грязной лужи, больше похожей на остаток болотца. Воняло тухлятиной так, что даже в животном обличье из нее было противно пить.

Волк подбежал к берегу:

— Лера, послушай. Я сейчас к тебе подплыву. Сразу же перепрыгиваешь мне на голову и не делаешь глупостей. Поняла? Иначе выпорю.

Мышь округлила глаза еще больше, залепетала, показывая на вспыхивающую то тут, то там магму.

— А то я не вижу, — проворчал Драгомир, тронутый ее переживаниями.

Еще раз прикинул расстояние — вроде метров десять в одну сторону. Должно хватить прочности у звериного тела — как никак шкура жесткая, авось повезет.

Была-не была! Давай волхв, лезь в самое пекло за огневкой. Не хотел по-хорошему, теперь получай.

Разбежавшись со всего размаху, плюхнулся в тухлую болотную жижу. Покрутился на спине, вымачивая жесткуюшерсть, как следует. Обвалявшись в грязи, вскочил на ноги, ощущая, как стекают по бокам зловонные дорожки. Разбежался, потом, ускорившись, прыгнул как можно дальше от берега, чтобы выиграть у схватки со смертью хотя бы пару метров.

Густая раскаленная масса приняла его с возмущенным шипением. Поднялся зловонный пар, но Драгомир ни на что не обращал внимания. Торопливо греб лапами, на которых почти мгновенно начали гореть кожаные подушечки. Греб к цели, которая с ужасом и надеждой ждала его, не моргая своими огромными глазами.

До островка оставался метр, как зверенок прыгнул, широко растопырив лапки. Прыгнул в безумном прыжке, чтобы выиграть ему еще немного времени. Едва только маленькие лапки вцепились в ухо, как островок с тихим всхлипом ушел вниз.

Развернуть в густой огненной жиже было непросто. Но он это сделал, чувствуя, как обваривается кожа на израненных боках. Изо всех сил сдерживая рвущийся наружу скулеж, греб передними лапами. Потому что задние уже перестал чувствовать. Как и хвост. Весь превратившись в израненный, опаленный кусок мяса. Только голову старался держать повыше, чтобы ни капли на мышку не попало. Греб молча, мучительно заставляя делать одно движение за другим. И еще. И еще. Ради нее. Она должна жить!