Книга Воронка второго шанса, страница 69 – Анна Михайлова

Приподнявшись на локте, Драгомир несколько секунд рассматривал трясущееся недоразумение. То ли еж с приплюснутой мордой, то ли помесь мыши с шиншиллой. Весь в хозяйку: нелепый и беспомощный.

— Крыса недобитая, — проворчал Драгомир, укладываясь назад, — иди сюда. Не трону.

Пальцы одной ладошки зверька раздвинулись, большой круглый глаз недоверчиво подглядывал за волхвом.

— Иди. Два раза предлагать не буду, — ушастый несмело шагнул в протянутую ладонь. Еще раз оглядел мужчину и, получив разрешительный кивок, дотронулся лапкой до энергетической вены на пальце.

— Наешься и вали. Так и быть, помогу твоей хозяйке. А то завтра с печи не встанет, ходячий мешок с костями.

Когда, после всех манипуляций, Драгомир засыпал второй раз, на душе отчего-то было светло и радостно. Стоило бы, конечно, проанализировать и разобраться во всем как следует. Но вместо этого он заснул с легкой улыбкой на губах.

Утром, едва Лера вышла из спальни, волхв обжег ее коротким режущим взглядом. Демонстрируя, что ничего не забыл. После чего отвернулся, бросил нарезать хлеб и молча направился к входной двери.

— Драгомир! Подождите, пожалуйста! — если бы не раздражение, он бы посмеялся. Когда они оставались наедине, девчонка по вбитой наглухо привычке, начинала «выкать».

Волхв нехотя остановился у входной двери.

— Ну?

Едва не цепенея от страха, девушка с трудом заставила себя подойти и поднять на него глаза. Высокий он, значительно выше ее. Холоден, колюч и надменен, как в их первую встречу. Тогда было просто страшно. А сейчас отчего-то его равнодушие ранит гораздо сильнее.

— Я извиниться должна. Нет — хочу, — поправила сама себя, — хочу извиниться.

Мужчина вопросительно поднял густые темные брови. Рассматривая ее с легким энтомологическим интересом. И совершенно не собираясь помогать.

— Вы вчера услышали неприятную вещь. Но не надо обижаться. Это не про вас. Вернее, про вас…

В серых глазах мелькнуло изумление. Это она так извиняется? Повторяет вчерашнюю гадость?

Мгновенно ощутив, что свернула не туда, она затараторила, спеша объясниться:

— Понимаете, вчера одна из девчонок закатила мне с цену ревности. Как я потом узнала — из-за вас. И я удивилась. Если всем ученицам по шестнадцать, то для нее вы, естественно староваты. Я только поэтому… Извините… — смутилась Лера окончательно.

— И?

— И я не хотела вас обидеть! Совсем! Обидели меня, между прочим. Знаете, что мне пришлось про себя услышать? — смешинки заискрились в янтарных глазах, — как же это…? Суходрючая и ползучая. Нет, там было позаковыристее, я сегодня еще раз спрошу. Мне Мира разъяснила. Я же даже по слогам не разобрала, о чем речь. Так что это я должна обижаться, как пострадавшая сторона!

Девушка задорно рассмеялась, заставив его невольно улыбнуться.

— Давайте мириться, а? Мне совсем плохо вчера было. В качестве извинений могу сказать, что вы — самый красивый из всех, что я знаю. И совсем не старый. Пойдет?

— Не подлизывайся, — деланно-сухо заметил Драгомир.

— Если бы умела подлизываться, помирилась еще вчера. Ну что — мир? — состроив рожицу, Лера доверчиво протянула свою ладошку.

— Мир, — помолчав несколько секунд ответил он. Молчал, чтобы ее помучить,а вместо этого любовался. То ли раскрытие ее потенциала, то ли физические нагрузки на свежем воздухе так действовали, но мышь расцветала. Холеная алебастровая кожа лица казалась подсвеченной изнутри теплым светом. Нежный румянец уже не сходил с ее щек, придавая еще больше очарования. Огромные золотистые глаза, опушенные длинными темными ресницами и неожиданно яркие пунцовые губы. Вместе с серебристым пеплом чуть вьющихся волос составляли такой контраст, что на нее хотелось не просто смотреть, а безбожно пялиться, не задумываясь о приличиях. Уходила угловатость, перестали жалобно торчать ключицы и локти. Еще немного и гадкий утенок превратится в белого лебедя, от которого ахнут не только княжьи хоромы, но и весь Миргород.