Книга Булочка для сыскаря, страница 55 – Александра Гусарова

А что, «Ее светлось герцогиня Еванджелина Стоун-Фэлкон» звучит! Или у них иной порядок обозначения перемены статуса женщины?

Из задумчивости меня вывел голос хозяина:

– Ева, ты чего сегодня такая задумчивая? Есть что-то еще, что так сильно тебя взволновало?

– Да, я переживаю за судьбу Еванджелины Тьюберг. Бедная девочка! – ответила я.

А он не придумал ничего лучшего, как сказать:

– Не волнуйся! Ю сделает все возможное и невозможное, чтобы она осталась жива и здорова.

– Я очень на это надеюсь! Но все же думаю о ее будущем. Она маленькая, хрупкая, с огромными глазищами и бантиками в косах. Только что ждет ее впереди? Может ли быть светлое будущее у выпускницы приюта?

– У тебя же есть юридическое образование? – задал он очень неожиданный вопрос.

– Естественно, – кивнула в ответ, опять забывая о ненужности мимики. Хотя, если про нее постоянно помнить, можно превратится в безэмоцианольную куклу, которая только и будет кричать: «Мама!», когда ее резко наклоняют.

– Неужели вас там не обучили тому, что нельзя сопереживать каждому потерпевшему? Тогда сердца точно на всех не хватит, – вздохнул Эдгар. Но его вздох противоречил словам. Складывалось впечатление, что именно его сопереживание привело могучего начальника полиции в столь плачевное состояние, в котором он находится сейчас.

Да, у нас был факультет юридической психологии. Но нам, студентам отделения общей юриспруденции ее ни в каком виде не давали. Хотя подобные высказывания мы все же слышали от практиков, которые вели у нас ряд предметов. Я уже рассказывала об отношении таких товарищей к самогону. Поэтому лишь вздохнула в ответ и с чистой совестью сказала:

– Но бывают же исключения из правил? Мне эта девочка чем-то в душу запала.

У Эдгара нервно дернулась левая щека, но он ничего не ответил. А я перевела разговор на блины:

– Как вам мои блинчики? Понравились?

– Я ничеговкуснее в своей жизни не ел! И если это не очень дорого, то готов употреблять их каждый день.

А я даже не знала, что ответить. После того, как выяснилось, что неизвестно, смогу я попасть обратно домой или нет, появилась проблема, чем я буду кормить Эдгара и питаться сама, когда наш договор с Лифаном истечет, и он перестанет снабжать меня продуктами? Возможно, переход на блины вместо мяса пока станет неплохим подспорьем. А там, глядишь, герцог жениться, получит деньги…

А нужна ли я буду ему? Может, самой выходить замуж? Он мне, в общем-то, нравится. Только повторения предложения пока не было. Я окончательно заблудилась в собственных мыслях, так и не придя ни к одному из приемлемых вариантов. Хотя могу стребовать с него деньги, которые на него же потратила. Или буду самогон по 50 гульденов продавать. Возможно, год продержусь.

И тут мне пришла в голову интересная мысль:

– Послушай, я понимаю, что нельзя прирастать сердцем к потерпевшим. Но условия, в которых живет Ева, просто ужасные. Там не воспитатели, а солдаты в юбке. И муштруют воспитанниц, словно собираются забросить их в тыл к врагу. А нет ли в вашем государстве других приютов?

– Других? – несмотря на отсутствие зрения, сэр Фэлкон мог лихо поднимать брови. – Другие есть. Но именно приют мадам Тьюберг считается лучшим. И просто так попасть в него невозможно. За деток там вносят первоначальный взнос. Понятно, что любой бедняк этого сделать не может. Это как бы гарантия хорошей крови.