Книга Дитя для двух королей, страница 109 – Надежда Олешкевич

Я развернулась, начала высвобождаться, потянулась к Давиру, чтобы спрятаться в его объятиях, скрыться от этого всего, но он впечатал меня спиной в свою грудь и произнес:

– Нет? Тогда продолжаем, моя леди. Позволишь?

– Ты что еще уду… Ах, – вырвалось у меня, когда Аделар сам вскинул бедра.

Глубоко, до упора. Словно до самого сердца, в легкие, выдалбливания воздух из них. И снова. Чтобы не успела очнуться, чтобы не противилась.

– Позволишь?! – громко, властно.

– Да! – выкрикнула я со следующим стоном и подалась за рукам, утянувшим меня вниз.

И ведь снова закрывала глаза, отворачивалась. Не хотела видеть, но сознание почти успело…

Что-то теплое потекло по моим ягодицам. Я напряглась, прислушалась.

– Расслабься, – шлепок, заставивший вздрогнуть и сжавшимися мышцами сильнее прочувствовать медленно проникающее в мое лоно достоинство.

– Расслабься, сладкая, – теперь уже нежно на самое ушко. И поцелуй в макушку, короткий, осторожный.

Я попыталась, правда. Но память не подводила. В прошлый раз было больно, неприятно. Сережа использовал смазку, вроде бы старался быть осторожным, но мне не понравилось настолько, что я зареклась себе не повторять.

Вот только горячие руки уже гладили позвонки, сминали бока. Лоно пылало от скопившегося в нем напряжения. Ноющие соски терлись о чужую грудь. И шлепки терзали мои ягодицы.

Так, что звенело в ушах, а перед глазами взрывались искры.

Больно.

Возбуждающе.

До неприличия пошло.

Между моих ягодиц уперлось что-то большее, чем обычные пальцы. Растянуло, проникло.

– Расслабься, малышка, – уговаривал Аделар, поглаживая мое лицо, плечи, порой обнимая и прижимая к себе, будто теперь он дарил мне защиту.

Ведь не поспоришь. Нападал Давир…

Я зажмурилась, сжалась. Уже хотела закричать и остановить все это безумие, но муж потянул меня вверх, обхватил рукой горло, зарычал:

– А теперь смотри на него, дорогая.

Движение одного – и меня прошибло током. Второго – тупой болью. Потом по кругу.Словно на качелях, когда вверх до предела и сокрушающее вниз, чтобы разбиться там в лепешку. Но снова вверх.

Горячо и больно.

И все глядя в голубые глаза. Долго, испепеляя изнутри, невыносимо. Безумно.

С пугающим ощущением заполненности, будто меня раздирали на части.

Остро.

Вверх и… вниз? Или опять вверх, вверх, вверх?

Давир сжимал горло, сдавливал обручем своей руки грудь, плотнее прижимая к себе. Аделар придерживал бедра, помогал, направлял. Тоже смотрел.

Его взгляд полыхал. Не безумием, нет, ненасытной жаждой. Не такой уж опасный, не страшный, красивый.

И вновь агония, жидкий огонь между ног, тупое натяжение сзади, но без начальной боли. Резко выделяющиеся на коже загорелые руки, моя невозможность сдвинуться, освободиться от совсем не нежных объятия Давира.

Томительно долго, раскачивая беззащитную и расплющенную под их двойным напором меня. Врезаясь уже до упора. Выбивая дух и напрочь снося крышу.

Я смотрела в голубые глаза. Понимала, кто врезался сзади, кто дарил легкую боль, кто сейчас был опасен, и словно не верила. Все слишком резко перевернулось.

Обжигающе горячо, словно они добрались до головы и вынесли его своими ударами. В меня. Грубо, на полную длину. И медленно, нежно выходя, показывая, какими могут быть осторожными.

– Я… не могу… больше, – застонала я и рухнула на Аделара.