Книга Дитя для двух королей, страница 22 – Надежда Олешкевич

Чертовы монахини! Открутить бы им головы.

– Позволите? – вдруг спросил мужчина, продолжая удерживать мою руку.

– Да, – опасливо ответила я, не в силах предугадать его следующих поступков.

Правитель наклонился, положил мою ладонь на свою щеку, прижался к ней. И это выглядело так мило, нежно, что я замерла от необоснованного восторга. Глыба льда, которая нуждалась в простой ласке, чтобы растопили ее, превратили в обычного человека, полного чувств и эмоций. Камень, жаждущий жизни.

Это было самым большим откровением, которое я когда-либо слышала за прожитые годы. И от кого, от мрачного человека, одним своим видом вызывающего во мне страх.

– Другим людям сложно ко мне прикасаться, – сказал он, открыв глаза.

Теперь в них не было алого блеска, даже ушла заполняющая их чернота.

– Обычно это вызывает неудобство и отторжение. Но не у вас.

– Почему?

– Потому что вы мне полностью подходите. На вас не действует моя дегра, никак не влияет, и это огромная редкость. Вы первая и, боюсь, единственная.

– Почему боитесь? – прошептала я, подавшись вперед, хотя должна была давно выдернуть руку и отстраниться. Не нужны мне подобные признания.

Однако я была обескуражена его заявлением. И, наверное, очарована. Внутри что-то плескалось. Хотелось слушать мужчину, словно его простые объяснения уплотняли опору под ногами и позволяли увидеть этот мир, какой он есть, наполняли меня саму чем-то материальным, ценным. С пояснениями Давира окружение обретало очертания, а я больше не тонула в темных глубинах и будто видела свет, к которому нужно плыть.

– Потому что я очень долго искал вас, – доверительно, негромко, обрушивая на мою голову тяжесть сказанных слов.

Я все же высвободила руку. Почувствовала себя неуютно, потому схватилась за бокал с вином и начала пить. Осушила до дна, отставила.

– Еще налить?

– Да, пожалуйста.

– Полагаю, я снова напугал вас, – нахмурился мужчина. – Не нужно было этого говорить.

– Ничего, мы не всегда властны над своим языком.

Мне показалось, или на его губах мелькнула улыбка? Я даже прищурилась, присмотревшись к Давиру. Если убрать мрачность всего образа, то имелись приятные мелочи, такие как маленькая ямочка на подбородке, родинка на скуле и шрам на брови. С ними он казался не таким холодным и неприступным, более человечным, земным, простым. Привлекательным.

Поймав мой взгляд, он отставил наполовину наполненный бокал и бутылку, придвинул мое кресло к себе. Вот так, не прилагая особых усилий.

– Позволите?

– Да, – сказала растерянно, даже не зная, чего ожидать.

И почему снова «да»? Зачем вообще позволяла?

Внутри все замерло от предвкушения. Словно завороженная, я следила за каждым его движением. Большой, сильный и одновременно мягкий. Как эти качества сочетались в нем?

Давир подался ко мне, замедлился у губ. Вновь положил мою ладонь на его щеку, для надежности прижал своей.

– Просто поцелуй, не бойтесь, – с успокаивающими тихими нотками произнес он и накрыл мой рот.

Это было…

Я будто растворилась в солнечных лучах. Казалось, сейчас очутилась на пляже, где шумело море, и начала плавиться в тепле. Все происходило тягуче, медленно подогревая неподготовленнуюк подобному обращению меня. Что-то затаенное внутри толкало к нему навстречу, лишь бы получить больше, понять саму суть этого человека.