Книга Дитя для двух королей, страница 75 – Надежда Олешкевич

Аделар среагировал моментально, притянул меня к себе, обнял. И еще по голове погладил, утешая.

– Я все улажу, не переживай. Найду способ, как забрать твою сестру, приведу ее сюда. Не нужно никаких ритуалов, слышишь? И ребенок будет, как ты хотела. Живой, здоровый. Арис поможет, не сомневайся. Веришь?

Я закивала, утыкаясь носом ему в плечо. Хотела верить, очень хотела.

Но еще присутствовали монахини, и у них точно имелся какой-то план.

А пока…

– Едем? – подняла я голову и заглянула в ясные голубые глаза. Какой красивый! От его чертовской улыбки все внутри заклокотало, в груди зародился трепет от собственнических движений рук на моих плечах, шее.

Откуда это? Почему рядом с ним все иначе, особенно? Мне очень нравился Давир, мои ощущения рядом с ним, чувство безопасности. А тут… стихия, ураган, необузданное желание, непреодолимое влечение.

И ведь злилась. Негодовала по поводу недосказанности, некой лжи, из-за слов гадких, которыми он назвал наш «процесс соития».

– Поехали, сладкая, – тихо, с обещанием, от которого во рту почему-то скопилась слюна.

Сглотнуть бы, но не сгладывалось. Потому что рядом, близко, почти у самых губ. Как напоминание, приказ, подчинение. Совращение!

Меня выдернули из рук Аделара, и я не сразу очнулась. Моргнула растерянно, сбрасывая морок, в непонимании посмотрела на полыхающего яростью Давира и моментально бросилась к нему в объятья. Потому что надо, иначе не поймет. Чтобы успокоить, дать понять, что ничего не поменялось. Его леди, только его. Трепетная и жаждущая внимания, заботы, нежности. Шлюшкой я была для другого человека.

Аделар прожигал меня взглядом. Сжимал кулаки. Вроде улыбался, но получалось у него слишком хищно.

В ответ я просто молчала. Поглядывала в окно, за которым постепенно сменялись виды, поглаживала своего маленького линая – не захотела с ним расставаться.

– Сними, – указал мужчина на кольцо, затем на ногу, где под многослойным платьем скрывалась цепочка на щиколотке.

– Нет.

– Хочешь, чтобы сделал это сам?

– Я не сниму, это подарок. Я вправе носить то, что захочу.

– Ты вправе носить то, что я разрешу, уясни раз и навсегда. Мне не нравятся эти побрякушки.

Одарив его хмурым взглядом, я сдернула с большого пальца кольцо, потянулась к ноге, чтобы убрать и второе украшение.

– Выбрось.

– Нет! – ответила резко и спрятала все в мешочке на поясе, где хранились последние брусочки от монахинь.

– Не зли меня… Талья. Или Наталья, как правильнее?

– Сами решите, как для вас будет правильнее.

Он зарычал глухо, скривил губы. Пересел ко мне и дернул за шею на себя.

– Отчего непослушная такая? Храбрости набралась у этого скота? Думаешь, мне сложно привести свои слова в исполнение? – прошипел мужчина, крепко удерживая меня. – Ты не сможешь мне противостоять. Ты даже в камере поддалась, а там была без метки.

Я дернулась назад, но не смогла высвободиться. Так и осталась сидеть в неудобном положении, глядя на мужчину снизу вверх, ощущая его ярость каждой клеточкой тела.

– Самоуверенная шлюшка. Я ведь добьюсь своего, запомни это. Могу начать прямо сейчас, – его рука уже легла на мою ногу, заскользила вверх по бедру, через несколько слоев ткань дотронулась до сокровенного. Ощутимо, жестко. Как предупреждение.

– Мешать не стану, – перестала я упираться ему в плечи. – Трахайте!