Книга Честная игра, страница 7 – Патриция Бриггз

Если не смогла уговорить Брана перестать посылать сына убивать, может, ей удастся склонить Чарльза позволить ей помочь с последствиями. Возможно, это даст ему немного времени отдохнуть, пока она не найдет подходящую бейсбольную биту — или скалку — чтобы вбить немного здравого смысла в голову его отца.

Анна перешла от «Пахельбеля» к импровизированному бриджу, который переместил тональность с Ре на Соль, а затем позволила своей музыке перетечь в прелюдию к «Сюите для виолончели № 1» Баха. Это не легкая музыка, но это ее школьная концертная пьеса, так что она могла играть ее практически во сне.

Она больше не осмелилась смотреть на Чарльза, перебирая пальцами струны. Анна глядела на спящую рысь, изображенную на картине маслом, в то время как Чарльз стоял в дверях и наблюдал за ней. Если бы она могла заставить его подойти к ней, чтобы он перестал защищать ее от его работы…

А потом она облажалась.

Анна была омегой. Это означало, что она не только единственный человек на континенте, который мог бы спорить с марроком, когда тот в ярости. У нее имелся магический талант успокаивать волчий нрав, независимо от того, хотели они этого или нет. Ей казалось неправильным навязывать свою волю другим, и она старалась не делать этого без крайней необходимости. За последние пару лет Анна узнала, когда и как наилучшим образом использовать свои способности. Но она хотела видеть Чарльза счастливым, поэтому ее сила проскользнула через барьер с таким трудом установленного контроля.

Только что она играла всей своей сущностью, сосредоточившись исключительно на Чарльзе, а в следующий момент ее волчица успокоила братца волка, отправила его спать, оставив только его человеческую половину…

Чарльз развернулся и, чеканя шаг, пошел прочь от нее, не сказав ни слова. Он никогда не убегал ни от чего и ни от кого, но сейчас выскочил из дома через заднюю дверь.

Анна отложила смычок и вернула виолончель на подставку. Теперь он не вернется еще несколько часов, может быть, даже пару дней. Музыка не сработала бы, если бы Чарльза удерживал в плену его волк.

Анна тоже ушлаиз дома. Потребность что-то сделать была настолько сильной, что заставляла ее двигаться без реальной цели. Или она могла плакать. Но отказывалась это делать. Возможно, она могла бы съездить к Брану еще раз. Но когда показался поворот к его дому, проехала мимо.

Чарльз направился к Брану, чтобы рассказать отцу, что сделал для мира волков. Так что было бы неловко ехать туда, как будто она гналась за ним. Кроме того, она уже поговорила с Браном. Он и так знал, что происходит с его сыном. Но, как и Чарльз, он взвешивал жизни всех им подобных против того, что Чарльз может сломаться под давлением, и считал риск приемлемым.

Поэтому Анна пересекла город, подъехав к большой теплице в лесу. Она съехала на обочину, припарковалась рядом с потрепанным джипом и отправилась на поиски помощи.

Многие волки называли Асила Мавром, что ему не нравилось. Он говорил, что только вампиры забирают часть того, кем был человек. В чертах его лица и темной коже угадывались предки Аравии и Северной Африки. Он был очень красивым, очень старым и чрезвычайно смертоносным. И прямо сейчас он пересаживал герань.

— Асил, — начала она.

— Тише, — отозвался он. — Не тревожь мои растения своими проблемами, пока они не окажутся в безопасности в своих новых домах. Лучше принеси пользу и сорви сухие бутоны роз вдоль стены.