Книга Суд истины, страница 110 – Кей Си Кин

— Это могло начаться раньше, но момент, когда я действительно заметил, был тогда. Она всегда умела устраивать истерики, но они вдруг превратились в нечто большее. Злость. Злобу. Отчаяние. С тех пор я избегал ее любой ценой. Мои родители тоже не жаловались на это. Ее гнев ощущали все, но он стал полностью неконтролируемым к ее семнадцатомудню рождения.

Я держу губы плотно сжатыми, пока он на мгновение задумывается, обдумывая, пока я сохраняю небольшие фрагменты знаний.

— Мой отец достал из королевского хранилища самую красивую тиару и преподнес ее ей на розовой подушке, как драматичной принцессе. Они с матерью сияли, ожидая ее реакции, но это только вызвало еще больше ярости у их любимой дочери. Слуга, принесший ее, был мертв через секунды, драгоценные камни с грохотом падали на пол, пока мы стояли в полном неверии. Мой отец, наконец, достиг своего предела с ней. К черту день рождения.

— В следующий раз, когда я назову Нору королевой драмы, не стесняйтесь поправлять меня, — размышляю я, надеясь вызвать у него улыбку, поскольку он заново переживает боль, которая так долго преследовала его.

— Принято к сведению, — говорит он с мягкой улыбкой, прежде чем прочистить горло. — Мои родители не принимали решения забрать ее магию еще год. За это время она ранила или убила еще два десятка людей, но когда решение было принято, яркая вспышка света вырвалась из нее, защищая, и оттолкнула всех назад.

Моё сердце пропускает удар, и я широко раскрытыми глазами смотрю на него. — Яркий свет, — повторяю я, едва шевеля губами, пока он кивает.

— Вы двое — единственные фейри, которых я когда-либо встречал, обладающие такой способностью.

У меня внутри все переворачивается от ненависти к нашему сходству, но я знаю, что без своей защитной магии я бы уже не спасла так много людей. Мысль о том, что на моих руках будет еще больше ненужной крови, пугает.

— Как вам удалось это сделать? — Спрашиваю я, и он качает головой.

— Я обещаю тебе, этот факт действительно не имеет значения. Это было ужасно и предательски, но необходимо. И все же, даже без своей магии, она все равно умудрялась обрушивать адский огонь на любого или что угодно, что доставляло ей неудобства или выводило из себя. Вот тогда-то и началась темная магия. Вот тогда-то ее и нужно было остановить. Вот тогда-то и началось все, что привело к «Поцелую смерти».

Я чувствую боль в словах моего отца, когда он опускает взгляд.

— И все это ради власти? — Спрашиваю я, все еще пытаясь понять мотив Клементины, и отец пожимает плечами.

— Ради власти, что безумно, потому что в тот день, когда мой отец передал мне корону, в тот день, к которомусводились все мои тренировки, я почти отказался. У меня было ошеломляющее чувство, что я не хочу этого, не хочу, чтобы меня ставили в такое положение. Такое, где были бы допущены ошибки, жизненные уроки были бы тяжелыми, и боль, которую я испытывал, больше не была бы только моей собственной. Я не думал, что смогу это сделать.

Мой язык скользит по пересохшим губам, когда я пытаюсь проглотить комок, образовавшийся в горле, но это невозможно. Его слова имеют вес. Я чувствовала их в тумане всего происходящего. Моменты, предшествовавшие моей коронации, заставили меня пересмотреть все, особенно себя, именно так, как он описывает.