Книга Судьба вечности, страница 115 – Кей Си Кин

Боевой клич звенит в моих ушах из ее победоносных уст, когда темнота застилает мое зрение, затуманивая уголки моих глаз. Она собирается похоронить эту суку раз и навсегда, в то время как я тоже приближаюсь к своему последнему вздоху. Видеть, как она вот так сияет, будет стоить того; я с радостью отдам свою жизнь.

Мне следовало бороться сильнее; она заслуживала от меня большего, но я был беспомощен.

Удовлетворенность давит на меня, когда мир замирает. Онемение охватывает мою кожу, боль, пронизывающая мои конечности, исчезает, когда алые капли затуманивают мое зрение. Крики превращаются в шум в моих ушах, ничего не улавливая, пока я соскальзываю в бред, который могу описать только как блаженство после оргазма. Но без удовольствия. Я парю, но ни в чем из того, что я чувствую, нет радости. Определенно не блаженство после оргазма.

Яркий свет затуманивает остальную часть моего зрения, заставляя закрыть глаза. В тот момент, когда они закрываются, искорка цвета танцует на тыльной стороне моих век. Я зачарованно наблюдаю за его движениями, каждое движение по моим векам становится все медленнее и меньше, и меня осеняет понимание.

С каждым кругом мое сердцебиение замедляется. С каждым поворотом мое тело слабеет. С каждым мерцанием моя собственная искра гаснет.

Несмотря на боль, я знаю, что мое сознание угасает. Я также знаю, что все в порядке.

Быть любимым ею в течение пяти минут лучше, чем никогда не быть любимым ею вообще.

Я уверен, что в уголках моих губ появляется улыбка, радость охватывает меня, а дыхание становится еще более затрудненным.

Мир меняется, хотя мои глаза отказываются открываться. Темнота манит меня, несмотря на мое любопытство к внешнему миру. Запах солнечного света, аромат, который принадлежит только Адди, витает вокруг меня, как маяк, говорящий мне, что пора уходить — купаться в этом аромате целую вечность.

Я сдаюсь, медленно выдыхая, когда мое телостановится совершенно невесомым. Затем я жду… и жду… и все же запах витает в воздухе, но обещание загробной жизни остается недосягаемым.

Пытаясь глубже погрузиться в себя, я тянусь к крошечной искре, которая едва мерцает в моем поле зрения, но по мере того, как я гоняюсь за ней, она становится все больше. Только для того, чтобы снова исчезнуть, как только я подбираюсь поближе.

— Не смей, блядь, отказываться от меня, Броуди. — Слова Адди звенят у меня в ушах, заманивая меня ближе к темноте, пока я гоняюсь за искрой, отчаянно желая снова услышать ее голос. Я погружаюсь все глубже и глубже, пока что-то не прижимается к моему лицу, заставляя меня открыть глаза, когда я задыхаюсь.

Яркие глаза смотрят на меня сверху вниз, светлые волосы обрамляют ее лицо, но ослепительный свет, который мерцает за ними, затрудняет что-либо разглядеть. Но мне не нужно видеть, чтобы знать, что это она.

Моя девочка.

Мой Кинжал.

— Это работает, Крилл? Скажи мне, что это, блядь, работает, — огрызается она, тень улыбки танцует на моих губах, пока я наслаждаюсь ее гневом. Я все еще чувствую, что парю, пока ее нежные пальцы не хватают меня за подбородок. — Не смей так ухмыляться. Когда ты полностью придешь в себя, я обрушу на тебя адский дождь за то, что ты так напугал меня.

Мои губы раздвигаются шире, мечта, которой я поглощен, освещает меня изнутри.