Книга Искупление, страница 29 – Кей Си Кин

— Что за черт? — Энцобормочет позади меня, его рука убирается с моей ноги, когда мой взгляд останавливается на Вито. Шок безошибочно читается на его лице, когда он смотрит на меня в ответ.

— Что, если твоя месть начнется с меня? Что, если меня зовут не Ава, а Рен? Рен Дитрихсон. А что, если это я убила его? Убила Тотема? Убила своего отца?

Моя грудь вздымается с каждым словом, слетающим с моих губ, звук моего собственного голоса отдается в ушах из-за грохота моего пульса.

Маттео поворачивается ко мне лицом, ствол моего пистолета направлен прямо между его карих глаз, когда он с отвращением смотрит на меня.

— Тогда у тебя есть время досчитать до пяти, и бежать, прежде чем я всажу твою собственную пулю тебе в череп.

МАТТЕО

Напряжение было высоким еще до того, как мы вошли сюда, оно не изменилось, как и ярость во взгляде Вито и сжатая челюсть Энцо. Одна вещь, которая кардинально изменилась, — это защитная позиция, которую я испытывал по отношению к женщине, которая теперь держит заряженный XD, прижатый к моему лбу.

Я понял, что что-то меняется, в ту секунду, когда миссис Стил на краткий миг перевела взгляд на Аву, и в ее глазах появился понимающий блеск. Потребовалось всего две секунды, чтобы все прояснилось передо мной, но меня бесит не дуло, упирающееся в мою кожу. Нет. Это тот факт, что я отреагировал недостаточно быстро, застигнутый врасплох платиновой блондинкой, уставившейся на меня пустыми глазами.

Слова, которые так небрежно слетели с ее губ, повергают меня в замешательство, но я отказываюсь показывать это, выдвигая свое требование. — Тогда у тебя есть время досчитать до пяти, и бежать, прежде чем я всажу твою собственную пулю тебе в череп.

Я имею в виду каждое слово. Я не хочу, чтобы меня сбило с толку желанное тело, которое извивалось между нами троими. Никогда не было такого и никогда не будет.

Она не Ава, горячая как грех женщина, с которой мы расстались прошлой ночью. Она Рен Дитрихсон, сука, которая убила Тотема и разрушила все наши планы в процессе.

Медленно моргая, я убеждаюсь, что ее взгляд прикован к моему, и поджимаю губы. — Пять, — начинаю я, чувствуя, как напряжение за столом нарастает, но не остается незамеченным, что пятеро человек, сидящих напротив, не сразу бросаются на ее защиту.

Я придерживаюсь этой мысли, сосредотачиваясь на текущей задаче.

Ее пульс бьется на шее, грудь вздымается с каждым вдохом, который она делает, как будто она очень хорошо знает, что это может быть ее последним, и это заставляет мой член шевелиться в штанах.

— Четыре. — Слово выходит отрывистым, поскольку я внутренне ругаю себя за то, что все еще так реагирую на эту женщину, которая причинила нам столько неприятностей. Мои ноздри слегка раздуваются, и я знаю, что она замечает это в ту же секунду, как в ее глазах вспыхивает искорка надежды. Как эта сумасшедшая женщина черпает надежду из моего гнева? В этом нет никакого смысла. — Три. — На этот раз число срывается с моих губ гораздо менее агрессивно, поскольку я сдерживаю себя.

Надежда,которая была там несколько секунд назад, тает, когда она хмуро смотрит на меня. Я чувствую, как ей не терпится взглянуть на Энцо или Вито, но она знает, что в ту секунду, когда она отведет от меня взгляд, я положу всему этому конец.

Эта мысль будоражит мое нутро так, как я никогда раньше не чувствовал, как будто мои инстинкты колеблются в выборе следующего курса действий, и это только усиливает нарастающую во мне ярость.