Книга Токсичный ручей, страница 47 – Кей Си Кин

Мамамелькает на экране, и я быстро отвечаю, мое сердцебиение учащается, когда меня охватывает чувство надежды.

— Мама?

— Иден, почему мне звонят и говорят, что ты ударила кого-то по лицу во время ланча, а потом прогуляла школу?

Я смотрю на телефон, пока ее голос звенит у меня в ушах через наушники, и пытаюсь осмыслить то, что она только что сказала. Никакого "Привет, Иден". Как дела? Ты в порядке? Она просто звонит, чтобы рассказать мне все. Что за черт.

— Кто тебе звонил? — Наконец спрашиваю я, и она усмехается в трубку.

— Это все, что ты можешь сказать, Иден?

Делая глубокий вдох, я снова пытаюсь успокоиться,но она буквально злит меня еще больше, чем раньше.

— Что ты можешь сказать по поводу того факта, что я нахожусь в городе, в котором не хочу быть? С каким-то парнем и его сыном, которых я даже не знаю. Посещая школу, полную избалованных богатых детей с комплексом Бога, которые пытаются унизить меня, но как только я встаю на защиту себя, япроблема?

Я не сдерживаюсь и практически рычу на нее эти слова, и она некоторое время молчит, прежде чем ответить. Расхаживая у кромки воды, я пытаюсь позволить звуку волн успокоить нарастающую во мне боль от того факта, что моя мама всего лишь хочет позвонить и отчитать меня. Не для того, чтобы проверить, как я, или убедиться, что со мной все в порядке, а чтобы, блядь, прочестьмне нотацию.

— Ты не можешь связываться с этими людьми, Иден. Они уничтожат тебя, — бормочет она, и моя рука сжимается, ногти впиваются в кожу, пока я впитываю ее слова.

— Я не знаю, что здесь происходит, мама, но папа всегда говорил мне стоять на своем и никому не позволять делать из меня дуру.

— Да, и посмотри, к чему это нас привело, — упрекает она в ответ, и ее тон заставляет меня замереть.

— Если ты хочешь что-то сказать, дай мне знать. В противном случае, я закончила. Мне не нужно, чтобы ты отпускала ехидные замечания о моем покойном отце, — огрызаюсь я в ответ, заставляя себя сдержать слезы.

— Мне жаль, Иден. Это было нечестно с моей стороны, — успокаивает она по телефону, но кажется, что ущерб уже нанесен.

— Мне нужно идти, но, к твоему сведению, я здесь одна, мам. Я уже могу сказать, как действуют эти люди, и я никогдане позволю им обращаться со мной так, как они явно обращались с тобой. Мне нужны ответы, и я собираюсь их получить. Чего бы это ни стоило.

С этими словами я заканчиваю разговор. Пошла ты к черту за то, что звонишь только тогда, когда что-то случилось, а не когда я нуждалась в ней последние несколько дней. И пошла ты к черту за то, что не проверила, в порядке ли я.

Когда я пристегиваю телефон к водонепроницаемому нарукавному ремню, музыка снова начинает звучать в моих ушах, оставляя меня бежать по пляжу, пытаясь прогнать гнев. Из-за невыносимой жары я несколько раз пробегаю взад-вперед, прежде чем останавливаюсь на противоположном конце пляжа и делаю глоток воды.

Глядя на небо, на то, как солнце палитпрямо в лицо, я допиваю остатки своего напитка, чувствуя, как по спине стекают капли пота. Моя грудь вздымается с каждым вдохом, но я чувствую себя намного лучше. Сочетание музыки, океана и жжения в теле от бега успокаивает меня.

Музыка снова замирает у меня в ушах, но на этот раз это садятся батарейки. Как только я вытаскиваю их, я слышу смех, и внезапно я отрываюсь от земли, мои наушники падают на песок, когда меня перекидывают через чье-то плечо. Еще раз.