Книга Любимая ошибка короля интриг, страница 64 – Татьяна Зинина

– Хорошо, – он кивнул и открыл дверь. – Не торопись. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно.

И с этими словами вышел в коридор.

***

Гиро

«Какой ты настоящий?» – спросила Иста, и этим вопросом попала мне в самое сердце. Нет, даже не в сердце, а куда-то глубже. Так глубоко, что затронула все струны моей давно очерствевшей души.

Какой я настоящий? Всевидящий, да откуда мне знать?!

Нет, когда-то в глубоком детстве я был самим собой. Делал что хотел, говорил, что думал, улыбался тем, ктоприятен, а остальным мог и рожицу скорчить. Конечно, людям это не нравилось. Они вообще странные сознания: требуют честности, а когда её получают – просто отворачиваются. Говорят, что ценят правду, а на деле она оказывается никому не нужна.

Почему-то в этом мире искренность, откровенность и излишнее проявление истинных чувств слишком часто приравниваются к слабости. А слабых у людей принято давить. Нет, конечно, не в прямом смысле. Но другой человек, едва почуяв твою слабость, сразу старается возвыситься за твой счёт, показать, что он сильнее, лучше, ну и попутно ослабить тебя ещё больше. Это странный, но работающий безотказно закон жизни. И я усвоил его очень рано, ещё до того, как научился нормально говорить.

Я был болезненным ребёнком, а мой двоюродный младший брат Эрхан – здоровым как бык. Я обожал рассматривать книжки с картинками… а умница Хан уже в три года читал сам. Я не любил активные агрессивные игры, предпочитал рисовать, слушать музыку, играть на рояле, а Эрхан уже в семь лет хорошо владел шпагой и начал осваивать боевые искусства.

Однажды я услышал, как папа сказал отцу Хана, что любит племянника больше, чем родного сына, ведь Эрхан такой молодец… в отличие от тюфяка Гиро. Тогда я очень обиделся, проплакал несколько часов в комнате. Но в итоге убедил себя, что просто что-то не так понял. Ведь папа не может меня не любить.

Но дальше всё становилось только хуже. Маму я ни разу не видел, она не жила с отцом, они даже женаты не были. Да, он признал меня сыном, я имел все привилегии наследника герцога, но материнской любви, увы, не знал. А когда мне было восемь, отец женился, и я понял, что теперь уж точно стану ему не нужен.

Его супруга однажды сказала мне, что придумает способ выжить меня из дома и добиться того, чтобы титул унаследовали её дети. Это возмутило меня настолько, что я сразу побежал к отцу. Надеялся на справедливость, но папа не поверил мне. Обвинил в клевете, а потом и вовсе отправил в пансион подальше от столицы.

Кажется, именно тогда ко мне пришло осознание, что настоящий я никому не нужен, как и моя правда, как и моя искренность, как и моя честность. Ради интереса попробовал говорить окружающим то, что они хотели слышать, быть тем, кем меня хотели видеть. Начал придумывать себе образы, идеально подходящие к той или иной ситуации, и,конечно, особое внимание уделял изучению людей, их психологии, потребностей, желаний. А однажды понял, что знаю их настолько хорошо, что могу легко ими играть, как куклами на нитках. И самое приятное было в том, что они даже не подозревали, что становились моими марионетками.

Парадокс всего этого заключался только в том, что, играя ими, я играл ещё и собой. В иные маски погружался настолько, что они становились частью моей личности. Врастали в лицо, наслаивались друг на друга, меняли меня. Потому вопрос Исты и стал настолько болезненным.