Книга Опальная бывшая Тёмного наместника, страница 67 – Эмили Гунн

- Во имя Светила, солнечный брат! – торжественно объявил Торин, ударив себя кулаком в грудь.

Сражались двое этих сыновей Солнца слаженно. До выверенной четкости, словно заранее репетировали бой.

От клинков искри летали, превращаясь в мерцающий шлейф разнородной магии. Однако и эльфы не уступали. Каждый тут умело применял свой дар. Так что обычное фехтование перемежалось с молниями, льдом и даже притормаживанием времени(!) в случае Торина.

Светлые лорды не побежали. Но засомневались.

Они устало пыхтели, выстроившись дугой перед Торином и Амтомасом. И, кажется, уже жалели, что ввязались в этот тарарам с Десницей Платиновых.

У них, мне кажется, появились основания верить, что легче было бы отобрать экземпляр Десницы,хранящийся на неприступном острове Гоблинов, сплошь покрытом непроходимыми болотами.

Амтомас просто переступил с ноги на ногу, а Торин быстрым движением вытер пот со лба. Когда эльфы вздрогнули и вроде даже попятились от их обычных действий этих двоих.

Сильные противники попались остроухим! И что-то совсем ушастики сникли, растеряв всю свою воинственность!

А их главный лорд, заметив трусливую дрожь своих подчиненных, поджал губы и выругался на фейрийском. Я только слово «ларэндиль» разобрать смогла. Это что-то вроде нашего «армагеддец».

Видимо, для эльфов так оно и было. Потому что лорд, провякав еще с полдюжины зубодробильных ругательств, демонстративно отбросил свою рапиру и ушел.

Типа, достали вы двое не сдыхать! Уйду я от вас. Неубиваемые вы!

И тогда Василиск с Драконом тоже пошли к особняку. Отходили синхронно. Продолжая держать мечи наготове и не поворачиваясь к врагу спиной.

Но Светлые так и не сдвинулись с места. Только продолжали смотреть своими стеклянными глазами, испускающими ледяную ненависть.

От этого их взгляда холодные иголки тыкались под кожу. И я заставила себя отвернуться. В дом войти. И, прислонившись к ближайшей колонне, стечь по ней на мраморный пол.

- Сюда не войдут, - ощупав меня сканирующим взором, успокоил Амтомас.

- А Максхер? – спросила пересохшими губами.

Торин деликатно отошел к окну и сделал вид, что высматривает там условно сдавшихся эльфов.

- Так переживаешь за своего любовника? – вернулись колючие нотки в голос Василиска.

Он искривил губы, изобразив пародию на улыбку.

Чувствовала, что тема так же натирает раны в сознании тунлисса. Ему трудно говорить со мной. Слова ковыряют едва зажившие швы, но их всё равно тянет произнести. Точь-в-точь, как это происходит со мной.

Только в моем случае всё объяснимо. А вот что гложет Амтомаса, я понять не могу.

Хотя это вызывает несвойственное мне злорадство. И мне прям хочется верить, что ему тоже больно.

Мучительно сложно смотреть на меня и не прикасаться! Как мне сейчас обжигает глаза видом его загорелой кожи, выглядывающей в разорванный ворот белой рубашки…

И очень щекочется внутри желание уколоть. Соврать, что да! Мы с Максхером любовники. Что я шикарно жила без Василиска!

Только эта ложь еще опаснее, чем правда. Потому что я увязну в ней. Трусливо спрячусь от самой себя.

Всего секунду подумав, я решаю быть честной. И не изменять самой себе, а Амтомас… Пусть сколько угодно играет в свои слизкие игры, которые так и остались для меня толчеей непонятностей.

- Максхер мой друг, - сказала, как есть. – В придачу Лечебница много лет была моим домом. И утром туда придут пациенты и мои сослуживцы.