Книга Хитрожопый киборг, страница 19 – Аманда Майло

— Ну, раз он мертв, могу я забрать его лошадь?

Это создает невероятную паузу в ее слезах. Ее шея запрокидывается, и она смотрит на меня с выражением, которое, я уверен, можно определить как удивление.

Я указываю на лошадей.

— Могу я обменять гнедую убитого мужчины на палевую вашего покойного мужа?

Она разражается рыданиями, еще более сильными, чем те, от которых она страдала в доме, когда склонилась над телом своей пары.

Не зная, как с ней обращаться, если она не может вести себя как нормальный человек, я отступаю. Мой бывший скакун издает жалобный гудящий звук, и я почти испытываю облегчение, когда возвращаю свое внимание к нему.

К моему замешательству, он все еще на крыльце.

— В чем дело? — спрашиваю я его. — И что ты все еще делаешь там, наверху?

Он перестает ходить и ревет на меня. Когда я ничего не делаю, он переминается с ноги на ногу, выглядя взволнованным. Доски крыльца скрипят под его весом, когда он поднимает копыта и рысит от одной стороны строения к другой.

— Ты хочешь спуститься? — спрашиваю я его, загнанный в тупик. Ненавижу констатировать очевидное, но… — Тогда тебе следует… спуститься.

Он этого не делает.

Странно. Он ведет себя так, как будто не может. Его хвост в волнении хлещет по задним ногам.

— Почему бы не воспользоваться лестницей, которой ты пользовался в первый раз? — с любопытством спрашиваю я его.

— Он НАПУГАН! — взрывается женщина позади меня, заставляя меня подпрыгнуть.

Ее крик заставляет подпрыгнуть и лошадей тоже.

Наморщив лоб, я перевожу испуганный взгляд с нее на Пако.

— Почему?

— Слишком высоко! — говорит женщина с удивительной страстью. — Теперь, когда ты позволил ему подняться туда, ты должен показать ему, как спуститься. И если ты не напугаешь его в процессе — добавляет она, — если потратишь время, чтобы показать ему, как использовать ступеньки, чтобы спуститься с крыльца, он никогда не забудет, как спускаться самостоятельно. Ослы действительно умны. Но если ты будешь грубым, то все испортишь. Он будет бояться спускаться по лестнице всю оставшуюся жизнь.

Переводя озадаченный взгляд с осла на женщину, я чуть не спрашиваю: Что произойдет, если я оставлю его разбираться во всем самостоятельно?

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, она качает головой.

— Если ты не поможешь ему и он прыгнет, он может сломать ноги, а это значит, что он умрет. Он инстинктивно знает это. Поскольку он, вероятно, никогда раньше не пользовался лестницей, это пугает его, и он не сможет спуститься. Тебе вообще не следовало позволять ему подниматься по ступенькам.

Ошеломленный количеством слов, которые у нее вырвались, я поворачиваюсь и смотрю на нее, удивленный, когда она еще больше отшатывается от меня. Ее разум подсказывает, что она боится все больше. Я стараюсь говорить очень спокойно. Легко.

— Технически, он не спрашивал моего разрешения. Прошлый опыт подсказывает мне, что, если бы я сказал ему не пытаться, он проигнорировал бы приказ. Как ты думаешь, сколько он весит?

Выпрямляясь, настороженно глядя на меня, женщина скользит взглядом к Пако, который фыркает и топает копытами на крыльце, и высказывает предположение.

— Пятьсот фунтов? Шестьсот? Он самый упитанный осел, которого я когда-либо видела. Если ты не знал, такой толстый гребень на шее — это нехорошо. Тебе не стоит его перекармливать.