Книга Хитрожопый киборг, страница 46 – Аманда Майло

— Ты… мог бы…

Я оживляюсь, мои кибернетические ноги в носках напряжены, все тело готово услышать, что я могу сделатьдля нее, чтобы показать, что испытываю к ней сильную привязанность.

— Размять мои ноющие ноги, — наконец заканчивает она.

— Я бы хотел это сделать, — подтверждаю я. — Я бы позаботился о них прямо сейчас, если ты не против?

Она все еще довольно часто моргает. И нерешительно опускает подбородок в знак кивка. Затем она встряхивается и вырывает ботинки из моих рук, ковыляя к полке для обуви, чтобы позаботиться о них, прежде чем направиться к раковине и начать мыть руки.

Она тихо чертыхается.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Она вздыхает.

— Мне нужно в туалет. Она исчезает в уборной.

— Не торопись, — кричу я ей вслед. — Мне действительно стоит освежевать орикса и погрузить мясо в соляной ящик, — говорю я, засовывая ноги обратно в ботинки. — Я скоро вернусь.

Я действую очень быстро, но она, очевидно, имеет представление о том, сколько времени занимает процесс снятия шкуры и соления, потому что, когда я возвращаюсь, она уже купается и почти закончила. Когда она выходит, я жду ее возле нашей кровати. Она с любопытством смотрит на меня, прежде чем подходит и позволяет мне помочь ей опуститься на край.

В ее мозгу загораются области тревоги, дискомфорта и любопытства, когда я сгибаю свои кибернетические ноги и опускаюсь перед ней на колени. Я осторожно беру в руки одну из ее ступней.

Электрические сигналы поступают в ее соматосенсорную кору. Это неудивительно, поскольку именно здесь люди обрабатывают прикосновения. Но ее передняя поясная извилина начинает мерцать, стимулируемая так, как я никогда раньше не видел.

Она слегка ерзает.

Я поднимаю на нее глаза.

— Неудобно?

Она качает головой.

— Вроде как щекотно.

— Ах, — задумчиво бормочу я. — Прикосновение к твоим ногам возбуждает поверхностные нервы и вызывает у тебя судорожные движения. Очаровательно.

— Э-э… да, — соглашается Бекки, отдергивая ногу, чтобы избежать прикосновения.

— Позволь мне надавить сильнее, — настаиваю я, все еще не желая отпускать ее. — Это должно побудить твой мозжечок связаться с корой головного мозга и приказать ей подавить реакцию. Ощущение щекотки должно притупиться.

После этого объяснения Бекки удовлетворительно быстро успокаивается, и в тот момент, когда я испытующе — но твердо — прижимаю большой палец к плюсневой дуге, она стонет.

Болееуверенно и так же твердо я провожу пальцами по верхней части ее стопы. Мои большие пальцы скользят по внутренней стороне, от пятки к пальцам, затем я осторожно растягиваю каждый палец, разминая узлы на подошвах ее ног. Потом я массирую лодыжки, заставляя ее ерзать и издавать бессловесные звуки.

Я бы беспокоился, что в ее голосе звучит боль, но мозг Бекки вырабатывает большое количество серотонина. Образующиеся в результате эндорфины снимают все мышечное напряжение с ее тела и притупляют болевые рецепторы.

Если бы я не знал, что у нее болели ноги и что ее нынешняя реакция — просто выражение облегчения, стоны, которые она издает, заставили бы меня поверить, что она испытывает муки сильного удовольствия.

Мое тело невероятно заинтересовано в глубине ее реакции. Чем больше она извивается и издает хриплые вокализации, тем больше я начинаю ощущать стеснение, давление и жар в паху.