Книга Желая дракона, страница 32 – Аманда Майло

Я поворачиваюсь, все еще держа свой орган за слишком чувствительную головку.

— Смотри, как это изгибается. Длина смешная — вот, почему бы тебе не попробовать?

Налле стоит, упершись руками в бедра, сдвинула брови, втянув губы между зубами, пока я не сделаю свое предложение.

— Что? Нет!

Потом она пытается от меня отстраниться.

— Подойди сюда и возьми его, — раздраженно говорю я. — Он не кусается.

— Я не собираюсь трогать это!

— Тогда отпусти его, и я прикоснусь к нему, жадный членосос! — громко кричит снаружи туалета одна из женщин ее клана.

Позвоночник Налле выпрямляется.

— Отойди, шакал! — рычит она, к кому бы она ни обращалась.

Я дошел до нее, и поскольку Налле упрекала свою подругу, она, должно быть, не заметила моего приближения, потому что, когда я ударяю ее по руке своим органом, она визжит.

— Тебе там нужна помощь? — кричит еще одна женщина из ее клана.

— Я тоже могу стать волонтером, — добавляет еще одна женщина. — Меня не волнует, что этот мужчина в проклятом туалете — я поскачу на нем.

— Извращенки!— кричит Налле, у меня в ушах звенит. — УХОДИТЕ!

Когда она поворачивается лицом ко мне, а не к стене туалета, на которую кричала, я вижу ее раздраженное выражение, и мой орган немедленно наполняется тяжестью, становясь твердым, как камень.

— Ты слишком долго ждала, — говорю я ей. — Теперь ты не сможешь с ним поиграть.

— Дай мне пять минут с ним, и держу пари, я смогу заставить его поиграть со мной! — кричит еще один член клана.

— Нам нужно убираться отсюда, — бормочет Налле. — Ну давай же.

Пульсирующая потребность горит внизу живота. И я больше не хочу играть с собой. Я хочу поиграть с Налле.

Она должно быть увидела во мне перемену. Ее глаза широко раскрываются, и она начинает пятиться из уборной.

— Халки, давай вернемся в домик и вымоем руки.

— Я не хочу мыться, — говорю я ей. — Я хочу тебя.

Налле

Немалым усилием воли я уговариваю своего дракона следовать за мной, избегая его сильных, удивительно умелых рук. Мы проходим мимо ухмыляющихся женщин-соплеменниц, которые предлагают всевозможные предложения о том, что и где мне следует делать Халки дальше, и мне удается игнорировать их, когда я веду его обратно в свой домик, где я закрываю за нами дверь.

Я откидываюсь к стене, вздыхая с облегчением.

— К тому времени, как он выпустит тебя, ты будешь ходить с кривыми ногами, — услужливо кричит Соргенфрейя через дверное полотно.

— Ты издеваешься? — смеется Данна. — Вы видели размер той клюшки, которой он размахивает? Ей повезет, если он не разделит ее пополам, не говоря уже о том, что она куда-нибудь пойдет после того, как он с ней покончит.

Мои глаза закрываются.

— Не обращай на них внимания, — раздражаюсь я. — Все они абсолютные извращенки.

— И гордимся этим! — кудахтает Соргенфрейя по другую сторону откидной створки, прежде чем наконец уйти.

Прикосновение костяшки пальца Халки к моей щеке заставляет мои глаза распахнуться.

— Я могу отключить их болтовню, — грохочет он. — Особенно, когда я смотрю только на тебя.

Он опускается на одно колено, обхватывает руками мои бедра и перекидывает меня через одно из своих мускулистых плеч.

Я бы вскрикнула, будь у меня кислород. Но воздух вырывается из меня в тот момент, когда я ударяюсь об эту удивительно твердую часть его тела. На его плече нет подкладки; ни унции жира, чтобы смягчить его твердые, как камень, мышцы.