Книга Душа моя, гори!, страница 196 – Виктория Яровая

Жрец положил на грудь Оли руку и прикрыл глаза. Он делал пальцами движения, похожие на то, как птица хватает добычу когтями. Снова и снова он что-то тянул. Я следил, забывая дышать. Когда жрец наконец сжал кулак, я успел заметить крохотные искорки света, промелькнувшие между пальцев. Он быстро опустил кулак в чашу с огнем и что-то забормотал.

Меняотвлек тихий стон Оли. Она лежала бледная, ее лицо скривилось от боли. Нахлынула тревога. Она противно облизала мое тело и мелкой дрожью прошлась по кончикам пальцев. Взял девушку за руку и ласково зашептал:

– Держись. Останься здесь еще ненадолго. Не уходи.

Посмотрел на жреца. Тот раскрыл кулак и резко бросил его содержимое вверх. Что-то мелькнуло нежными искорками и тут же исчезло.

– Теперь ты, – сказал жрец. – Ложись.

Послушно опустился рядом с Олей и приготовился.

– Будет больно, – предупредил Арл.

В ответ я лишь сцепил зубы и ждал. Ощущение руки под ребрами было неприятным, но, когда жрец начал тянуть ее вверх, у меня потемнело в глазах. Казалось, мне пробили грудь и вырывают сердце. Медленно, миллиметр за миллиметром, вытягивают его наружу. Оно билось в руках жреца, и следом за ним тянулось все, что было с ним связано. Сосуды, мышцы, связки – все вытягивалось из меня с мучительной болью. Сцепил зубы. Наверное, то же самое чувствовала Оля, когда ее душа пыталась выйти из тела.

От этой мысли стало легче. Она справилась – и я должен. Резкий рывок вызвал у меня крик боли. Я видел крепко сжатый кулак жреца. Арл медлил. Я повернул голову и, видя сомнения в его глазах, прохрипел:

– Рви ее!

Арлакан плотно сжал губы и опустил обе руки в чашу. Я не видел, что он делал дальше, но спустя пару долгих минут он вынул оттуда два кулака.

– Вначале ей, – с трудом прохрипел я, борясь с утекающим сознанием.

Хотелось закрыть глаза и уснуть, но я отчаянно прогонял темноту, накатывающую со всех сторон. Я должен увидеть, что он отдаст часть души Оле. Арлакан одним из кулаков резко ударил Олю в грудь, разжал ладонь и крепко прижал ее. Тело Оли содрогнулось, она громко застонала. Жрец продолжал держать руку, делая едва заметные движения пальцами. Наконец он убрал ладонь и произнес:

– Все. Остается только надеяться, что она приживется. Теперь ты.

Облегченный выдох сорвался с моих губ, а в следующий миг я содрогнулся от боли. Кулак жреца вогнал мое сердце обратно в грудь, но я чувствовал, что оно стало меньше. Словно от него оторвали кусок. Хорошо… Все получилось...

Темнота накрывала меня, и последнее, что я услышал, были слова жреца:

– Грэг, теперь ты обязан выжить. Ради нее.

Ольга

Мои пальцы коснулись гладкой шерсти Чегги, я задумчиво погладила его. Мокрый язык прошелся по руке, но я даже не отругала пса за своеволие. В голове царило привычное грустное запустение. Взор бездумно блуждал по ландшафту. Вид забытых земель больше не вызывал тоску. Вода и теплый климат сделали свое дело – природа быстро нагоняла упущенное, и люди радовались изменениям.

Я подняла камешек и бросила его в озеро. По гладкой поверхности пошли круги, и я бездумно смотрела на них, пока вода не успокоилась. Сколько уже прошло времени с тех пор, как мы с Грэгом вернулись? Почти сто дней. Как же долго тянутся дни! Устало прикрыла глаза. В голове возник образ Грэга, и я зажмурилась, стараясь сдержать слезы.