Книга Душа моя, гори!, страница 25 – Виктория Яровая

Зло поджав губы, я глянул на мою спасительницу с мертвой душой. Смирением от нее и не пахнет. Я хорошо запомнил пустой взгляд лааси деда и то, как она подчинялась ему. А вот моя добытая мертвая душа оказалась совсем не послушной.

И ради этой наглой пришелицы я столько дней горел в огне Траунада? Да я чуть не помер. До сих пор кошмары снятся, как меня облизывают обжигающие языки пламени. Как вспыхивают искрами мои кости и осыпаются пеплом. Как ищу подходящую душу, но она прячется. Я тяну к ней дрожащую руку, а она убегает.

Лишь на двенадцатый день смог схватить ее. Едва удержал. Вытащил, а она не слушается. Упрямая, с острым, как стрела, языком, и наглости в придачу целый бурдюк. Откуда она взялась? Что я о ней знаю?

Только то, что она из иного мира. Не будь я так раздражен, заинтересовался бы ее прежним местом жительства, но сейчас любопытства совсем не было. Сложно с ней придется как пить дать. Тяжелый выдох сам сорвался с губ. Нужно договариваться. Ведь только мертвая душа видит проклятье и может меня от него избавить.

Снова глянул на Иттару. Нет, теперь это не она. Вот же дрянь! Я совсем позабылпро Ситаха! Надеюсь, он не скоро вернется. Мне только разборок с этим молодцем не хватало. Нужно побыстрее разобраться с той, что заняла тело Иттары.

– Итак, женщина, – начал я, напустив на себя побольше серьезности, – ты решила, как будешь избавлять меня от этих штуковин?

Надо отдать должное, девушка, сидящая напротив, даже не вздрогнула. Аккуратно убрала в сторону ложку, которой ковыряла мясо и, смиренно сложив руки на бедрах, ответила:

– Грэгги, я ни в коем случае не отрицаю своей принадлежности к женскому полу. Но у меня есть имя – Ольга. Или Оля.

Она уставилась невинным взглядом и похлопала длинными ресницами. Как она меня назвала? Грэгги? Я ей животина что ли какая?

– Для тебя я кадиз, женщина, – рыкнул я, надеясь ее припугнуть.

Негодница лишь мило улыбнулась и, проигнорировав мои слова, сказала:

– Не нравится Грэгги? Может, тогда Гриша?

Едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Что еще за имя?

– Тоже нет? – притворно вздохнула моя собеседница. – Что же, придется звать тебя одноруким. Против этого нет возражений?

У нее совсем что ли нет чувства самосохранения? Мне с трудом удалось сдержать удивление и не выпустить его на свое лицо. Пришелица уже не в первый раз спокойно говорит о том, что я калека. А я к такому не привык. Тема увечья сама собой стала табу в моем дакрише, и все мои люди делают вид, что не замечают изъяна. Лишь отчаянная мертвая душа тыкает меня носом раз за разом, дайх ее побери, но я не чувствую себя униженным. Мне нравится ее дерзкое поведение. Ладно, как там ее зовут?

– Хорошо, Ольга. Зови меня Грэг.

Брови чужачки слегка подпрыгнули от моей уступчивости. Она широко улыбнулась и ответила:

– Очень приятно, Грэг. Вернемся к обсуждению твоего лечения?

Я милостиво кивнул, передавая нити разговора в ее шустрые ручки.

– Твои украшения слишком большие, предлагаю удалять их по одной штуке за раз. Тебя вон как скрутило лишь от прикосновения. А что будет, когда я начну его отрывать? Есть у вас кто-нибудь, занимающийся лекарствами?

– Да, – нехотя ответил я.

– Кто?

– Наили. Она собирает травы, – уклончиво пробормотал я.

Больше ничего не сказал про ту гадкую ведьму. Не хотелось пугать Олю, что Наили на самом деле одна из сильных травниц Хирнэлона, превратившаяся в сбежавшую преступницу. О том, что она упокоила половину деревню в сотню жителей, вообще лучше помолчать.