Онлайн книга «Невыносимый дар»
|
– Магия, шок, нечеловеческая воля… лекари сказали так. А вызвала ты их, лишь когда вернулась и обнаружила меня без сознания. Если бы я умерла там, у тебя на кровати, было бы еще хуже. – Не говори так! Я правда переживала! – Дело прошлое. – Я выдыхаю, понимая, что ничего не добьюсь. Не хочу развивать эту тему. Я пришла за другим. – Просто после всего этого не говори мне, на что ты способна, а на что нет. – Ты никогда меня не простишь, да? – Я не хочу об этом говорить. Я хочу просто понять: если это не ты и если ты никому не помогаешь, кто еще мог в деталях знать о том, что со мной произошло? У меня ощущение, будто меня изводит именно он… но ведь он умер, мама? – Он умер… – Она утирает слезы и не похоже, что врет. – И я непричастна к охоте за тобой. Правда. – Тогда вспоминай, кто у него был, кроме тебя и его мертвых кукол? Мама рыдает, обхватив себя руками, и, кажется, не реагирует на внешние раздражители. Мне уже начинает казаться, что этот разговор бесполезен, но она тихо говорит: – Ребенок… – Что – ребенок? – У него был ребенок. Он любил… но бывшая… она отдала его в приемную семью… – Кто его бывшая? – напрягаюсь я. – Его ребенок? Как их найти? Мама пожимает плечами. – Не знаю… она умерла. Давно умерла, еще до того, как ты вернулась. Он собирался забрать ребенка себе, чтобы мы жили вместе. Любил… – Но? – Но ты спаслась. Ребенок остался в другой семье. – Что за ребенок, мама?Ты его видела? – Нет… – Она качает головой. – Он называл «ребенок»… и все. Я не вникала, мне было хорошо с ним без детей. Я прикрываю глаза и массирую виски. – Вот есть хоть кто-то, на кого тебе не насрать, кроме себя? Раньше я думала, что любовь к уроду застилала тебе глаза и ты перестала любить меня, собственную дочь. Но правда в том, что и его ты не любила! Ребенок… это все, что ты знала, и все, что тебя интересовало! Его ты тоже не любила. Ты всегда любила только себя, и никого больше! Это хоть мальчик или девочка? – Не знаю… – всхлипывает она. – Прости меня, я правда не знаю… Глава 21 Тягостный разговор, тягостное послевкусие. Хочется прекратить все как можно быстрее. Я даже есть с матерью за одним столиком не могу. Это слишком сложное испытание для меня. При каждой нашей встрече я не прощаю ее, а, наоборот, только сильнее начинаю презирать. Узнав все, что мне надо, поднимаюсь и выхожу без слов. Даже не прощаюсь. Да, невежливо. Но я искренне считаю, что вежливость надо заслужить. Она не заслужила. Дар расплачивается и догоняет меня уже на улице. Я стою, подставив лицо ветру, и просто пытаюсь дышать. Колотит. И я почти не чувствую, что на улице начался дождь и ледяные капли лупят по лицу. Мать за нами не идет. Остается внутри, и я благодарна ей за то, что она не пытается продолжить разговор. Я и так с трудом сдержалась. Если бы она вышла сейчас и попыталась мне что-то объяснить и оправдаться, как любила делать, был бы скандал. – Как ты? – спрашивает Дар, и я честно отвечаю севшим голосом: – Никак. Он подходит и стискивает меня в объятиях, заставляя уткнуться носом в его плечо. И это лучшее, что случилось со мной за последние несколько часов. Стою, прикрыв глаза, и даже не сразу замечаю, как по щекам начинают течь слезы, а вместе с ними приходит облегчение, словно внутри разжимается тугая пружина. Мы еще какое-то время просто стоим обнявшись. Я слушаю биение сердца Дара и потихоньку прихожу в себя, словно напитываюсь исходящими от него силой и спокойствием. Только когда Дар чувствует, что я успокоилась, он ведет меня к магмобилю и помогает сесть внутрь. |