Книга Невыносимый дар, страница 124 – Анна Одувалова

Каро

Руки влажные от волнения и крови. Меня и саму потряхивает. Нож, который еще сжимаю, дрожит. Представляю, какой у меня сейчас видок. Эдвардс открывает дверь, даже не задумываясь, а зря. Мой вид с потерянным, шальным взглядом, окровавленными руками и покорно опущенными плечами сбивает его с толку. Парень слишком самоуверен. Он уже празднует победу, и следующие его слова это подтверждают:

– Теперь ты моя… – удовлетворенно произносит Эдвардс и достает из рукава уже известную мне пчелу, чтобы добить меня очередной порцией зелья.

Он не спешит, не пытается скрыть движение или создать эффект неожиданности, который сработал в первый раз. Он уверен: ситуация полностью под его контролем. Наивный. Он забыл самое важное правило: никогда не недооценивай противника. Особенно того, который потенциально сильнее тебя.

– А может, ты мой? – отвечаю я и резко бью. Тело и магия пока слушаются очень плохо, но некоторые отработанные годами движения я могу делать на автомате. Скованное остатками заклятья тело еще не способно действовать осознанно, но рефлексы сохранились. И, чтобы пустить их в ход, нужно совсем немного усилий. Если ударить молоточком по колену, нога подпрыгнет, и не важно, под действием заклинания ты находишься или нет. Так и сейчас мне сложнее сделать обычный шаг против воли Эдвардса, чем закрутить коронную вертушку с мощным ментальным кулаком.

Пчела летит в мою сторону, а я сбиваю ее резким ударом. Для этого приходится снять туфлю и использовать ее как оружие. Это действие более осознанное, поэтому и отнимает большевремени. Я едва успеваю нейтрализовать угрозу. Маленький летающий артефакт опаснее для меня, чем пытающийся выползти из угла Эдвардс. Когда понимаю, что пчела уничтожена, выдыхаю с облегчением. Теперь противнику нечего мне противопоставить.

– Ты пожалеешь об этом! – шипит Эдвардс из угла и пытается что-то там намагичить.

Я даже не вникаю в то, какая у него магия. Его попытки кажутся нелепыми и смешными. Со мной он не справится, я не зря тренировалась столько лет. Сейчас мне даже начинает казаться, что все было ради сегодняшнего дня.

Одновременно ментальный удар и вертушка способны вырубить противника и посильнее, чем жалкий Эдвардс, который полагался лишь на зелье, лишающее воли. Он серьезно рассчитывал удержать меня им и страхом? Я бью вполсилы, не хочу убивать идиота. Это было бы слишком просто для него.

– Ты все равно моя, ты ведь убила Энси! Ты попадешь за это в тюрьму, и только я могу тебя защитить.

– Да кто тебе сказал такую глупость? – пренебрежительно фыркаю я, наблюдая, как парень утирает кровь из носа рукавом рубашки.

– Какую глупость?

– Ну, что я ее убила? – послушно повторяю я, наслаждаясь его реакцией.

– Ты же сама и сказала!

– Неужели ты думаешь, я не могла соврать? – усмехаюсь я и подхожу ближе к поверженному жалкому врагу, чувствуя, как за спиной буквально вырастают крылья.

Эдвардс делает неуклюжее движение, планируя меня достать, но я легко уклоняюсь и ловлю его за волосы, накручивая на кулак довольно длинную прядь – унизительно и больно. Тяну за собой, заставляя его с противными всхлипами ползти на коленях в нужном направлении. И нет, мне не стыдно. Он несколько раз пытается вырваться, использовать магию, но я на чеку, и я зла. Я сильнее. Просто сильнее. И сейчас, видя перед собой это жалкое, возомнившее себя богом существо, удивляюсь, как он мог так долго держать меня в страхе?