Книга Невыносимый дар, страница 73 – Анна Одувалова

– Ты не можешь всегда быть со мной рядом… – устало отзываюсь я.

– Я должен всегда быть с тобой рядом.

От этих слов становится тепло. А может быть, от обжигающей воды, которая стремительно наполняет маленькую ванну.

– Ты ведь не уйдешь сейчас? – тихо спрашиваю я. – Вот сейчас мне точно нужна твоя поддержка.

– Не уйду, – соглашается Дар.

Я отодвигаю шторку, потому что пена заполнила ванну до краев, и я плотно спрятана под ней. Хотя даже когда Дар меня раздевал, я не испытывала стыда или смущения. Он мой. Слишком мой, чтобы между нами остались преграды. Сейчас я отчетливо это понимаю. И это осознание – как вспышка среди ясного неба.

Он наносит на мои волосы шампунь, осторожно смывая кукольную укладку. Распределяет по прядям кондиционер. Я смываю непривычный плотный макияж, нанесенный так умело, словно это делал бьюти-маг, и расслабляюсь.

С водой уходит страх. Когда я вылезаю и заворачиваюсь в свое привычное и уютное полотенце, уже почти чувствую себя собой.

– Стой, – командует Дар. – Сейчас принесу тебе что-нибудь из одежды.

– Хорошо.

Я киваю, отказываясь признаваться, что не хочу отпускать Дара от себя даже ненадолго. Пока его нет, вытираю волосы, тщательно просушивая их полотенцем.

Дар возвращается с халатом буквально через минуту и уверенно говорит:

– А сейчас мы уходим отсюда.

– Откуда? – подозрительно уточняю я.

– Из этой комнаты. Ты тут больше не живешь.

– А где я живу? – задаю еще один очень важный, на мой взгляд, вопрос.

– У меня.

– Дар, не хочу показаться занудой, но у тебя живет Кит.

– Я думаю, он решит эту проблему. Может ночевать здесь. Энси все равно пропадает у своего парня.

Сил спорить нет, и я позволяюувести себя от толпы и комнаты, которая вызывает у меня ужас. Оказавшись в комнате парней, просто сворачиваюсь клубочком в кровати Дара и тихо радуюсь, что Кита нет. Не хочу никого видеть, только Дар не раздражает меня сейчас. Подушка пахнет им. Едва уловимый запах знакомого геля для душа.

Прикрываю глаза и успокаиваюсь, уткнувшись в нее носом. Меня действительно отпускает. Дар прав. Я жива, здорова и свободна. Что еще нужно? А нужно не бояться. Страх выматывает, и я на грани, а в ближайшее время сил потребуется очень много.

Дар присаживается рядом со мной на кровать и кладет руку мне на плечо. Перебирает волосы, и я начинаю дремать. Молчим. Дар начинает говорить первым и совсем не о том, чего я жду. Не знаю, это хорошо или плохо, но, безусловно, полезно.

– Ты ведь понимаешь, что твоя мать сейчас далеко отсюда? – осторожно интересуется он. – Она в камере. Уверен, Лестрат ее не выпустил.

– И что ты хочешь сказать? – устало спрашиваю я. Его пальцы в моих волосах успокаивают, и я не хочу думать про маньяка.

– Она не виновата, Каро. Ты ведь понимаешь это?

– Я сразу об этом говорила. Она слабая, Дар. Она может только идти у кого-то на поводу.

– И, думаешь, идет?

– Я уже ничего не знаю. Я не знаю ее. И не хочу узнавать.

– Мне кажется, тебе нужно с ней поговорить. Она может что-то знать. Если она жила с твоим похитителем, возможно, она знает о нем что-то. Что-то такое, чего не знают другие.

– К чему ты клонишь? – уточняю я, понимая, что избежать разговора не получится. Да и неправильно. Поэтому я беру себя в руки и заставляю подняться, но подушку, пахнущую Даром, не отпускаю, прижимаю к животу.