Книга Невыносимый дар, страница 95 – Анна Одувалова

Глубокие рваные движения, бешеный ритм до сбивающегося дыхания и кругов перед глазами. Я настолько не контролирую процесс, настолько завишу от ритмичных движений, что полностью подчиняюсь парню, буквально растворяясь в нем.

Глубокие почти до болезненности удары, плавные, с растяжкой, а потом срывающиеся на сумасшедший ритм. Кровь стучит в висках. Я снова уплываю, вцепляюсь зубами ему в плечо и опять взрываюсь – так ярко и всепоглощающе, что на какое-то время, кажется, теряю сознание. С тихим хриплым стоном сверху на меня падает Дар и впечатывается поцелуем в шею.

– Моя… Это было охренительно, – шепчет он, а я даже ответить ничего не могу.

Потому это действительно так. И от этого «охренительно» мышцы у меня дрожат не меньше, чем после хорошего кардио.

Дар

Каро спит, свернувшись как кошка на моей кровати и замотавшись в шелковое покрывало графитового цвета. Материал собирается в складки и красиво очерчивает идеальную фигуру. Девушка совершенна, в отличие от меня. Отточенное многочасовыми тренировками тело лучше, чем у любой модели. Ни грамма лишнего жира, узкая талия, бесконечные ноги, красивая грудь. Она вся красивая: длинные волосы, спускающиеся почти до ягодиц, чувственные губы и невероятно длинные ресницы.

Мне странно ощущать ее своей. В этом есть нечто неправильное. Мне кажется, что Каро достойна кого-то лучшего. Да хотя бы Кита. Но тут я даже ревновать не могу, прекрасно вижу:мой брат ей полностью безразличен. Небезразличен ей я. Такие искренние и яркие эмоции не подделаешь. Каро не настолько талантливая актриса. Да и не в ее правилах играть. Она прямая, бескомпромиссная и искренняя. Это в ней привлекает даже больше, чем красота.

Курю в открытое окно. Знаю, в этом элитном комплексе такое не приветствуется, да и сам я не сторонник сладко-терпкого табачного дыма. Не мое это.

Тонкая темно-коричневая сигарета лежала тут на полочке с незапамятных времен. С того времени, когда я много чем баловался. Сигареты – это лишь один из способов проверить границы дозволенного. Сегодня рука потянулась к ней сама. Последний запретный аккорд этого вечера.

Каро меня победила. Я сдался, хотя обещал себе этого не делать. Не присваивать ее себе, не привязывать слишком сильно, чтобы она всегда могла уйти, если у меня ничего не выйдет. А сейчас… сейчас мы вросли друг в друга так, что не разодрать. Мне даже думать больно о том, что, возможно, однажды придется отпустить ее, если вдруг я стану еще слабее.

Вытягиваю руку с зажатой сигаретой в приоткрытое окно. На улице ночь. Светятся окна дома напротив, где-то внизу виднеются фонари, а в просвете между низкими облаками желтеет луна – бледная, наполовину скрытая в дымке.

Огонек сигареты светится в темноте, как одинокая звезда. Тонкая струйка дыма поднимается в небо. Поблескивающий в лунном свете экзоскелет обвивает запястье. С ненавистью смотрю на него. Нет. Я так и не привык. Я не могу воспринимать его как то, что помогает мне передвигаться и быть почти нормальным. Для меня это ограничитель.

Сосредотачиваюсь и тяну из себя магию. Неприятно, болезненно и до головокружения тяжело, зато тонкие проволоки начинают медленно скрываться под кожей. Шиплю от боли и усиливаю нажим. Выступает кровь. Злюсь и действую слишком порывисто. Руку пронзает острой болью, сдавленно ругаюсь, и сигарета летит вниз из ослабевших пальцев. Огонек гаснет, а окровавленный экзоскелет снова встает на место. Захлопываю окно и сбегаю в ванную, надеясь, что не накапал на пол кровью и Каро ничего не заметит.