Онлайн книга «Любовь по требованию и без…»
|
– Да, блядь, идиот я тупой. С Танюшей у нас любовь была. Настоящая. Только я ее встретил, когда женат уже был. И… Я же благородный, типа. И Галка… Она хорошая женщина была. Любила меня без памяти. Детей у нас не было – не получилось. И… Не мог я ее вот так взять и оставить. А Танюшка, когда Сашкой забеременела, мне ничего не сказала. Молчком за Демина замуж выскочила и все. Я-то думал, что Сашка его ребенок. А оно вон что оказалось. Потом и Снежану она от меня родила. Демин-то с проблемами был по мужской части. Это мне Снежанин дед недавно рассказал. Он их брак и устроил, Демина и дочери своей. Вот так. Гриша замолчал, глубоко затягиваясь и глядя куда-то мимо меня невидящим взглядом. А я вдруг с ужасом подумал, что так же, как он, чуть не упустил свое счастье. Интересно, каким богам спасибо сказать, что все-таки свели нас со Снежей вместе? – Как она? – Крейн, как обычно, абсолютно невозмутимый, вырос рядом, словно из-под земли. Этот точно холодный профессионал до мозга костей. Странно даже, что у него такой позывной, совсем ему не подходящий (crane – англ. колебаться перед опасностью). – Привет, Саш, – я пожал родственнику руку. – Рожает еще. – Простите, –раздался рядом мелодичный голосок. Возле нас стояла невысокая девчушка в форме медсестры. – Там госпожа Раевская требует, как она сказала, «моего небритыша». Девчушка смущенно оглядела три наши, одинаково заросшие щетиной физиономии, и добавила: – Мужа, наверное, зовет. У нее уже на подходе ребеночек… – Давай, иди, – Гришка хлопнул меня по спине. – И без моего внука не возвращайся. – Эрик, гад небритый! В следующий раз сам рожать будешь! И никакого секса! – Снежа клещами вцепилась в мою руку и мучительно застонала, приподнимаясь и складываясь чуть не вдвое на странном сооружении, на котором лежала. – Так, мамаша, не отвлекаемся. Начинаем тужиться, – скомандовала суровая тетка-акушер, стоявшая перед раздвинутыми Снежкиными ногами. Строго глянула на меня из-под очков: – А вы папаша, идите себе. Повидались с женой и будет, сейчас уже ребеночек пойдет. Если в обморок тут хлопнетесь, возиться с вами будет некому. Снежка судорожно вцепилась в меня, вонзая ногти в кожу, и опять замычала сквозь стиснутые зубы. Я погладил ее по покрытому потом, измученному лицу. – Я останусь. Наклонился и прошептал на ушко: – Я тебе сказал утром, что секс был хорош? – Эрик! – застонала-засмеялась она, с силой выдыхая. – Не отвлекай меня всякой ерундой! – Так, мамаша, молодец! Сейчас еще разочек так же хорошо потужимся! – зычно скомандовала акушерка. – Какая ерунда, Снежо-ок? – снова зашептал я игриво. – Я на полном серьезе. Знаешь, какая ты была секси? – Эрик! Гад тако-о-ой… – заорала моя девочка. А следом довольный возглас акушерки: – Мальчик! И пронзительный, странный, одуряюще-прекрасный младенческий рев. На подгибающихся ногах я выполз из палаты, и без сил плюхнулся на первый попавшийся стул. Сидел и тупо смотрел на стоявших передо мной бледных Гришу и Крейна. На откуда-то появившуюся взволнованную Марьяну и Игоря, поддерживающего ее под могучий локоток. На какие-то смутно знакомые лица, маячившие передо мной. Смотрел и не видел. Перед глазами стояло измученное, прекрасное до невозможности лицо Снежки. И красное, сморщенное, самое лучшее в мире личико нашего сына, шевелящего крохотными, похожими на морские звезды, ручками. – Ну что? – откуда-то издалека долетел вопрос Гришки. Я перевел на него ничего не понимающийвзгляд. Долго смотрел, пытаясь понять, что он хочет от меня. И когда сообразил, то заплетающимся от счастья языком ответил: – Мальчик. Моя Снежа подарила мне сына… Сколько любви нужно человеку для счастья? Или, все-таки, быть любимым не равно быть счастливым? Я слышал, что счастье – это восторженное состояние души, которое не длится долго. Еще говорят, что его не купить за деньги, и оно не валяется на дороге. Вроде как счастье надо ковать или лепить… Тогда, при чем здесь любовь? Был ли я счастлив без Снежки? Определенно, был. Моя служба, очередные звания, довольно успешный бизнес после отставки… Все это делало меня вполне довольным своей жизнью. Сравнится ли все это с тем, что я почувствовал, когда Снежа сказала, что любит меня? Определенно, нет. Но если кто-то меня спросит, люблю ли я ее, отвечу, что всего лишь не могу без нее жить. А если кто-то не верит, что это и есть любовь, то пусть пройдет мимо нас и простит нам наше счастье. Я не буду навязывать сны и мечты мои странные. Я тебе говорить не хочу и загадочных слов. Твое юное сердце, узорно покрытое ранами, реагирует болью на слово "Любовь". (Сарафанное радио) |