Книга Измена.Любовь, страница 106 – Далиша Рэй

Так что, теперь я просто отправляю ей поздравления с наступающими праздниками, и на этом все.

Зачем рвать себе душу, если заставить маму полюбить меня все равно нет возможности? А прожить без ее любви мне теперь под силу, потому что у меня есть Платон.

Есть Олюшка, Ритуся и Александр Викторович, папа Платона, суровый и немногословный, очень похожий на своего сына. Вернее, это сын похож на него…

Еще, у меня теперь есть пара десятков тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер Платона. Говорю же, семья у него большая и дружная.

— Мам, она замуж за меня выходить не хочет, — голосом маленькогоябеды пожаловался Платон и ущипнул меня за бок.

От неожиданности я дернулась, чай плеснулся из чашки на стол.

— Ну вот, лужа, — возмутилась я, и начала вставать за тряпкой. Поднялась, да так и застыла от прострелившей тело боли.

Ойкнула и аккуратненько села обратно на стул, пережидая, пока спазм стихнет.

— Павла, что…? Ребенок?! — Платон мгновенно очутился возле меня.

— Живот тянет. Наверное, опять предвестники, — попыталась я успокоить его.

За последний месяц у меня уже дважды такое было. Начинало тянуть живот и, как мне казалось, появлялись схватки. Платон срочно вез меня в клинику, а потом обратно, потому что тревога оказывалась ложной. Поэтому, когда ночью у меня снова начало тянуть, я решила, что волноваться не стоит.

— Ты абсолютно уверена? На сколько процентов? — с сомнением переспросил любимый зануда и поцеловал мой живот.

— Абсолютно! На сто, — объявила уверенно, и замерла от нового приступа боли.

Через пол часа я сидела на стуле и рыдала, заявляя, что не буду рожать, потому что не замужем.

— Плато-о-он, — завывала, обеими руками обнимая живот. — Я заму-уж за тебя хочу-у-у! Пожалуйста! Я не могу рожать безотцовщину-у-у!

— Павлуша, миленькая, ну какая безотцовщина? Вот же он, Платон, папа ваш, — все дружным хором пытались меня успокоить.

— А по паспорту он мне никто-о-о, и ребенок родится без отца-а-а, — ревела я.

Вокруг меня суетились Олюшка и Катерина, по очереди уговаривая перестать плакать и подсовывая стаканы с какими-то жидкостями.

Хмурясь, кому-то звонил Александр Викторович. Платон одной рукой гладил меня по спине, второй тыкал в телефон, разыскивая чей-то номер.

Я продолжала завывать и хотеть замуж…

Через час и десять минут в большом, украшенном аляповатой лепниной зале районного загса мы с Платоном стали мужем и женой.

— Можете поцеловать свою супругу, — объявила Платону взвинченная регистраторша, которую выдернули на работу в ее законный выходной. — Через пол часа заберете свидетельство о браке.

— Пото-о-ом! — взвыла я, снова хватаясь за живот. — Поехали скорее!

Еще через три часа я без сил лежала и счастливыми глазами смотрела на своего мужа.

Одетый в халат, бахилы и дурацкую шапочку он стоял в центре родовой и держал на руках крошечный сверток с нашей маленькой дочкой. Рассматривалее красное, сморщенное личико и улыбался сумасшедше-счастливой улыбкой.

— Ты чего, Платон? — спросила, чувствуя, как мой рот растягивается до ушей.

Он осторожно отдал сверток подоспевшей акушерке и подошел ко мне. Опустился на колени, неловко меня обнял и странным голосом прошептал:

— Как же я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как я люблю тебя…

В этот момент я вдруг подумала, что на самом деле, жизнь очень проста. Ведь ее формулу легко описать всего одним словом, — «любовь», — но люди зачем-то все время придумывают себе трудности.

И дала себе самое честное слово, что с этой секунды перестану усложнять простое, а буду упрощать сложное.

Обязательно буду… Как только пойму, нафига мне был так нужен этот дурацкий штамп в паспорте…?