Книга Олигарх желает жениться, страница 54 – Далиша Рэй

Зажал ее, не успевшую даже охнуть. Зафиксировал ладонью затылок и прорычал:

— Точно не нравлюсь? Может проверим? — и впился, наконец, в ее губы.

Сладкие, пахнущие малиной, полевыми цветами и луговыми травами. Поймал ее выдох, больше похожий на стон. Дрожь, пробежавшую по нежному, прижавшемуся ко мне телу. И свое глухое рычание, когда она заерзала на мне, невольно потеревшись о мой стояк.

Не нравлюсь я ей!

Не знаю, сколько мы целовались — совсем утонул в ее вкусе, запахе, нежной коже под моими ладонями.

Кресло под нами жалобно скрипело, грозясь вот-вот развалиться. Мои руки давно занырнули ей под юбку и лапали гладкие тонкие ноги, стремясь добраться выше. Еще ужасно хотелось проверить какие трусы на ней надеты — надеюсь, те самые, розовые девчоночьи.

Не удержался, заглянул… Сегодня другие, в голубой цветочек, тоже отличные. Рука сама потянулась забраться под них, едва успел остановить себя — это потом, не сейчас, еще рано…

— Мир…, - позвал ее, когда на миг отпустил ее губы. — Девочка, посмотри на меня…

— А? — расфокусированный взгляд, приоткрытый рот, размякшая спинка под моей ладонью. И…

— Папа! Ты приехал! — оглушающий вопль и топот босых пяток по деревянному полу.

И еще более радостный вопль:

— Вы целуетесь! Ур-ра!!

— … Да вот, только со смены притащилась. Хотела пойти искупаться, освежиться в Тихоньком океанчике, да сил никаких нет двигаться — двенадцать часов на ногах. А ты как, Мирчонок? — Амаля, моя единственная подруга помахала мне рукой с экрана. — Загорела или мне с усталости мерещится?

— Не мерещится. Загорела немного, — я даже засмеялась от радости видеть и слышать ее. Пусть даже так, через мессенджер. Но уже пять месяцев она живет и работает медсестрой в хосписе в пригороде Лос-Анжелеса, зарабатывая себе на хоть сколько-то приличную жизнь.

Что делать — если ты ребенок, выросший в детском доме, поддержать тебя практически некому. Это мне повезло, что меня взяли под опеку, а потом и удочерили, когда мне было тринадцать. Амале так не посчастливилось.

Она была старше меня на три года и сколько я себя помнила, всегда меня защищала и от моих погодок, и от своих. Да от всех, от кого могла. Заступалась, пока я сама не подросла и не научилась тем звериным приемам, которые только и могут тебя спасти в некоторых ситуациях.

— А чего тогда такая хмурая? Мама? — в голосе подруги появилась озабоченность. — Все плохо?

— Не то, чтобы… Пока стабильно, но…, - я зажала глаза ладонями, чтобы не разреветься. — Но прогноз плохой.

— Вот блядство! — в сердцах воскликнула Амаля.

— Не матерись! — по привычке одернула ее и засмеялась сквозь подступающие слезы — всегда так было, Амаля ругалась, я ее воспитывала. Даже сейчас не удержалась.

— Да ну тебя, училка — нудилка! Мне можно, у меня хронический стресс. Что врачи говорят? — деловито поинтересовалась подруга. — Может как-то сюда ее можно, а Америчку? Я тут уже кой-какими связями обросла, можно попробовать. Правда санкции эти блядские! Но что-то можно попробовать…

— Амаль, ну какая Америка. Я на Израиль-то не могу найти денег, хотя тут все уже готово и ждут. Только заплати и приезжай. А Америка твоя — где она?

— Мирка, я тебе свои накопленные пришлю, ты не думай даже! У меня там не так много, но хоть что-то, — от сочувствия в Амалином голосе мне захотелось рыдать — она ведь, правда, последнее пришлет. Еще и взаймы наберет, чтобы мне помочь. И будет потом по двадцать часов в сутки работать, чтобы долги раздать.