Книга Я полюбила главного злодея не моего романа, страница 23 – Добромуд Бродбент

— Держись крепче, — велел он, пуская коня трусцой.

И я держалась, не зная, как приспособиться к тряске и боясь свалиться. Сервиану пришлось перехватить поводья одной рукой, а другой прижать меня к себе:

— Ты никогда не ездила на лошади?

— Неа, — просто ответила я и поинтересовалась: — Тебя не удивляет почему?

— Не особо. Чужое королевство, чужие правила.

— А ты можешь меня научить?

Он внимательно посмотрел на меня с непонятными мне эмоциями в глубине его красивых глаз. Их цвет в лучах восходящего солнца был как никогда ярок:

— Могу.

Я улыбнулась, прижимаясь ближе и устраиваясь удобнее, чувствуя исходивший от него запах. Он пах прибоем, несущим прохладу и шум, и обещанным солнцем в нагрудном кармане. Такое было мне по душе. Случайно взгляд выхватил удаляющийся белокаменный дворец, возвышающийся позади нас.

«Удивительно, — подумала я. — Прошёл всего один день, а я уже столько натворила, — посмотрев на лицо Сервиана, моё сердце наполнилось надеждой: — Возможно, мне не придётся сбегать от него»

Неожиданно я почувствовала нахлынувшую сонливость из-за бессонной ночи и зевнула, уткнувшись в его грудь. А когда подняла глаза, поняла, что он смотрит на меня. Спать вообще было страшно. Вдруг мужчина моей мечты — просто сон, а я ещё не узнала его получше…

Прошло три дня.

В эту ночь, неожиданно для себя, я проснулась в слезах. Мне приснилась мать. Сновидение, напоминающее прощание перед отъездом, наполнило сердце раздирающей душу тоской. Я утёрла мокрые следы печали, лелея в воспоминаниях образ матери. Матушка — единственный человек, связывающий меня с моим настоящим миром. Дожив до двадцати семи лет, я, как говориться, не имела ни ребёнка, ни котёнка. А друзья? Они приходили и уходили. Хотя…

Чаще всего это я оставляла их где-то позади, увлекаясь чем-то новым и вливаясь в другую компанию. Я помнила о человеке лишь до тех пор, пока он маячил перед глазами. А если и вспоминала, то с удивлением обнаруживала, что с последней встречи прошло больше года. Я не страдала и не скучала. Именно поэтому меня ошеломила боль от потери матери. В душе я уверена, что у неё всё хорошо. Моей матушке ещё не было пятидесяти. Лет пять назад она встретила хорошего мужчину и вышла замуж. А в последнее время, наплевав на крутящих у виска знакомых, они стали подумывать о совместном ребёнке, стараясь успеть в последний вагон уходящего…

Любопытно, а что произошло с моим телом? Там, дома. Я умерла? В коме? Сплю?

Шумно выдохнув, я перевернулась на другой бок. Тёплые блики света от мерно покачивающегося кованного фонаря, подвешенного на крюке в центре, желтыми пятнами словно танцевали на тёмном дереве каюты. Сон не развеял наваждение. Я продолжала своё плаванье в неизвестность по водам Великого океана. Сервиан уступил мне спальню в капитанской каюте, а сам ютился на диване в соседней комнате, напоминающей собой штаб-кабинет. Там было полно карт, книг, неизвестных мне измерительных и навигационных приборов, шкатулок, набитых различными безделушками.

Я с пристрастием изучала карты во второй день пути, покуда мне запретили покидать капитанскую каюту без сопровождения. А всё из-за того, что, отоспавшись и пробудившись где-то под ночь, я решила отыскать кухню и едва не выпала за борт, запнувшись в темноте о канаты. Сервиан чаще всего был занят и проводил время где-то снаружи. За то, чем именно занят, он передо мной не отчитался. Чем вообще можно быть занятым на корабле? Лично я изнывала от скуки. Изучив карты, надумала погрузиться в чтение. Но меня ожидал внезапный сюрприз. Я не понимала языка. И вроде буквы похожи,но при чтении складывались в абракадабру. Я пересмотрела все книги, и в каждой было одно и тоже, похожее на: «Прцывзх уврнщ фзщшв ощощок».