Книга Натурщик, страница 10 – Виктория Яровая

Я даже не могла подобрать слов от такой наглости.

— Больше никакой вонючей дряни в доме, где я сплю.

— Так спи в сарае или на улице! При чем тут я? — заорала я. — А тем более мои духи. Мне их мама подарила, — закончила я расстроенным голосом.

Мне и вправду было жаль эти духи. Это ведь подарок. И не от кого-нибудь, а от мамы. Ведь так приятно получать в подарок от близких людей то, о чем мечтала. В эти моменты так остро ощущаешь их любовь и понимаешь, что на свете есть человек, который помнит, что ты хотела именно эти духи. А он взял и выкинул. Просто гад.

Я развернулась и, расстроенная, пошла обратно. Поскорее бы он уже уехал. Я наблюдаю его физиономию всего несколько часов, а он мне уже надоел. Даром мне не сдался такой натурщик. Духи ему мои не понравились. Посмотрим, что ты скажешь на сверхвонючие индийские аромапирамидки. И я злобно улыбнулась. Готовь свой нос к благовонной атаке, чувствительный ты мой. Духи я тебе не прощу.

Вернувшись в дом, я первым делом расставила везде самые вонючие пирамидки и запалила их. По избе тут же стал стелиться удушливый дым с ароматом индийских благовоний. Все слилось в один невообразимый тошнотворный запах. Даже мне стало немного плохо, но я держалась стойко и не собиралась отступать. Пусть тут все провоняет! Может, пораньше уедет, если у него такой нос чувствительный.

Сосед успел только сунуть нос в избу, тут же чихнул, грязно выругался и захлопнул дверь. То-то же! Тоже мне, нюхач нашелся. И я довольно улыбнулась. Хотя у самой уже голова слегка кружилась. Может, и вправду переборщила? Пойду-кая лучше на улицу. В такой аромазавесе не то что комары, тут самой бы ноги не откинуть. Схватила блокнот и, слегка покашливая, вывалилась наружу. Тут же до меня донесся ехидный смешок.

Я повернулась к сидящему на завалинке соседу и молча села на крыльцо. Что-то отпуск перестает быть томным. И это при том, что он еще не начался.

— Слушай, Андрюша, а когда ты, говоришь, уезжаешь? — устало спросила я.

— Когда захочу, тогда и уеду. Не хватало мне еще отчитываться перед всякими, — зло пробурчал он. — И сегодня меня не жди, ночевать в доме в такой вонище я не буду.

— Ой беда-беда, даже не знаю, как теперь спать-то без тебя буду. Наверное, не усну. Буду у окошка сидеть да тебя поджидать, — съехидничала я.

Он пропустил мимо ушей мои слова и продолжил:

— И вообще, я часто не буду здесь ночевать, у меня кое-какие дела в…

— Ой, оставь при себе подробности своей интимной жизни. Меня они вообще не волнуют, — перебила я его. — Но учти, в дом никого таскать нельзя! Это седьмое правило, ясно?

— Ага, сама-то в них еще не запуталась?

— Нет, с чего бы мне это делать?

— До чего же ты …, — он сделал паузу, смерил меня взглядом своих потрясающе голубых глаз и закончил: — ершистая. Я тебя предупреждаю: если утром я обнаружу хоть одну из тех дряней, вышвырну вместе со всеми твоими вещичками в реку. Поняла?

Да уж, замашки у него явно барские. И только я собиралась высказаться, как он встал и ушел в сторону леса. Босой и в одних шортах. Хорошо, что не голый. Это до чего же нужно любить свободу, чтобы шататься по лесу босым? Он быстро удалялся, а я рассматривала его широкую спину и узкие бедра. Ну до чего привлекательный! Собака! И рука сама потянулась к карандашу. Ну что ты с ней будешь делать?