Книга Победоносец, страница 41 – Anne Dar

Заходя во двор деда Бессона, я привычно перебиваю скрип снега под ногами скрипом кособокой калитки. До рассвета ещё далеко, а в окне светлицы горит свет, какой обычно исходит от зажжённой свечи – чего это старик не спит в такой глубокий час? Не думал к нему заходить, но свет привлёк, так что ноги сами понесли к дедовской избе. Мы предлагали ему переехать к нам хотя бы на зиму, в конце концов, снегопады очень непредсказуемы, но дед в свои семьдесят пять сам машет лопатой и никак не собирается уступать позиции старости: говорит, что переедет к нам только если доживёт до ста лет.

Зайдя в сени, я сорговым веником обметаю от налипшего снега свои новые валенки из овечьей шерсти, и заодно прохожусь по краям своего тёплого плаща-накидки: снег в тёплой избе быстро обращается в воду, а у меня нет никакого желания наследить в убранной светлице деда.

Ещё до того, как я успеваю постучать, дверь светлицы отворяется.

– Ты чего входную дверь не запер? – сразу же интересуюсь я, едва ли не выговаривая. – И открываешь, не спросивши, кто пришёл.

– А кого мне бояться?

– Ты живёшь в городе, в котором люди пропадают, как роса в летнее утро.

– Ты прав, прав… Не ворчи, как старик. Я шаги твои узнал, вот и открыл. Давай, проходи.

Зайдя в смутно освещённую светлицу, я сразу же выхватил взглядом большую самодельную свечу из натурального пчелиного воска, стоящую на столе возле окна. Рядом на лавке сидел кот, а напротив него – сова.

– Тычего не спишь? – уже подойдя к матёрому Дыму и погладив его за ухом, я поинтересовался, наблюдая за тем, как дед пересаживает птицу на стол.

– Вишь, лапа в каком состоянии… Нужно перемотать, но прежде сделать примочку из берёзовой настойки. А ну-ка, подай мне закупоренную бутыль, что припрятана на печи под овчиной.

С птицей мы провозились не менее получаса. И всё равно рассвет не наступил – пришлось продолжить свой путь домой в потёмках: фонарщику следовало бы почаще проверять быстро гаснущие при экстремально низких температурах фонари.

***

Зайдя в светлицу своей избы, освещённую тусклым светом старой керосиновой лампы, я сразу же натыкаюсь на Полелю и совсем не удивляюсь этому: если ночью кто-то из семьи отсутствует, сестра не смыкает глаз – такая уж у неё вредная привычка. И всё равно, пока позволяю ей помогать мне со сбрасыванием накидки с плеч, задаю ей тот же вопрос, что и деду Бессону:

– Ты чего не спишь?

– Тебя жду, да и книгу читаю.

– Что за книга?

– Отрадкина, конечно же. Я её уже трижды перечитывала, там про любовь среди звёзд, помнишь? Тебя не очень захватила.

– Ну да, про природу намного интереснее читать, чем про непонятные космические чувства каких-то фантазёров. Такого ведь в реальности не существует.

– Ну не скажи! Всё существует, если уметь пользоваться воображением. Может, и тебе стоит начать развивать своё? А-то мечтать, должно быть, только и можешь, что о летней рыбалке, какой-нибудь девице и поди ещё о побеге из Замка.

– Всё-то ты знаешь! – я ущипнул сестру за бок, и она, совсем по-детски хихикая, отскочила в сторону. – Отец и Ратибор что?

– Давно спят! Ратибор даже посапывает.

– Не посапываю я, – раздался голос с противоположной стороны комнаты, и мы наконец увидели вышедшего из своей опочивальни Ратибора. При своём высоком росте брат уже выглядел чуть старше своих девятнадцати лет. Подойдя к столу, он взял графин с компотом из сушеных ягод и налил из него в свою глиняную кружку.