Книга Победоносец, страница 75 – Anne Dar

Пиршество было в самом разгаре, но некоторым было не до веселья: я не мог даже притвориться счастливым; все члены моей семьи чувствовали себя неуютно в расписных хоромах с высокими сводами; Громобой и Утровой хмурились неподалёку; Отрада, уже предупреждённая об отсутствующем намерении Твердимира взять её в жёны, всё равно была неестественно тиха и даже бледна; а невеста… Она была похожа на каменную статую: неподвижная и белая, как простыня, но при этом всё равно ослепительно красивая – вся в шелках, в драгоценностях, с необычайно красиво уложенными косами и утончённо накрашенным лицом, не выражающим ни единой эмоции. Я не мог отвести от неё взгляда, а она… Один раз я подумал, что она смотрит прямо на меня, но на её лице вновь не отразилось никакой эмоции, и скоро я засомневался – возможно, она смотрела сквозь толпу и сквозь меня, совершенно не моргая, не двигаясь и ничего не видя. Сидела на престоле рядом с веселящимся и пьющим князем, и одновременно была не здесь – где-то совсем далеко… Быть может, на нашем Плакучем озере. Быть может, вместе со мной… А я был здесь, стоял под сводом тяжелых колонн и никак не мог заставить себя поверить в происходящее.

В какой-то момент Твердимир вдруг так резко хлопнул меня своей ручищей по плечу, что из меня в один миг едва весь дух не вылетел. Шокированно обернувшись на друга, я увидел, как он протягивает мне чашу с вином. В ответ я отрицательно мотнул головой, и тогда он одним махом опрокинул в себя всю порцию разом: вино для него точно вода – он даже всерьёз этот напиток не воспринимает. В отличие от Вяземского, любителянадраться лучшим алкоголем… Мой взгляд непроизвольно покосился на довольного отца невесты, который в течение всей этой пирушки всё ещё умудрялся оставаться трезвым: очевидно, в присутствии князя опасался ударить в грязь лицом, так что на крепительные напитки будто бы не налегал.

Твердимир вдруг заговорил, перекрикивая громкую музыку и шум хмельного веселья, в явном стремлении отвлечь меня от тягостных мыслей:

– Как думаешь, правду говорят, что ты заколдованный: на чьей стороне ты, на той стороне и победа.

– Очевидно, не сегодня.

– А может, и нет. Может, тебе, напротив, снова везёт.

– О чём ты? – я врезался в собеседника непонимающим взглядом.

Он пожал плечами:

– Вдруг она не так хороша, как ты её себе рисуешь?

– У тебя всё ещё плохо с русским языком. Ты хотел сказать: “Вдруг она настолько хороша, как ты её себе рисуешь”.

Твердимир хотел мне что-то ответить на это, но, завидев приближение новых собеседников, лишь пожал плечами.

К нам подошли Ратибор и Отрада, и с другой стороны сразу же приблизился Громобой. Первым заговорил Державин:

– Я сегодня не танцую. Но Отрада – сестра невесты, ей предписано станцевать.

Стоило Громобою договорить, как Твердимир галантно взял бледную Отраду за руку и повёл её в толпу танцующих. У Ратибора сразу же свело скулы – скорее от “разрешения” Громобоя, нежели от действий Твердимира, – да и Громобоя заметно перекосило, даром что сам предложил другому танец со своей любимой. Для всех в Замке Отрада теперь помолвлена с Твердимиром, так что их танец должен был состояться по-любому, а вот танец с Громобоем напряг бы Вяземского так же, как оскорбил бы её танец с Ратибором.

С престола поднялись и князь с невестой, что сразу же положило начало ещё более бурной пляске. Вдруг из весёлой толпы вынырнул Онагост и в мгновение ока оказался перед стоящей в проходе слева от нас Полели. Он пригласил её на танец, и я видел по лицу сестры, что она не хотела соглашаться, но отказать княжичу на глазах у князя – опасность. Она вынуждена была согласиться, и это ещё больше подмыло и без того нервное состояние, в котором этим вечером находились я с Ратибором.