Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 188 – Екатерина Ильинская

Рассматривал картину он недолго — я только и успела сморгнуть навернувшиеся слёзы, а Хантли уже отвернулся и пошёл дальше. Быстро, не зажигая в колбах магические огоньки, пока не оказался у двери из светлого дерева. Самой обычной двери, каких множество по всей империи.

Эрнет взялся за круглую ручку, но не повернул её, а замер. Я видела, как судорожно дёрнулся его кадык, как заострились скулы, как Хантли выдохнул и лишь потом резко повернул. Раздался щелчок. Конечно, я не могла слышать, но этот звук загремел внутри меня, заставляя бояться того, что сейчас откроется в чужой комнате.

* * *

Но в помещении, куда зашёл Эрнет, никого не оказалось.

Поднявшийся под потолок огонёк осветил кровать с балдахином, маленький столик рядом, лёгкие занавески на окнах, большое зеркало, трюмо, где стояли всевозможные флаконы с духами, шкатулки с притираниями и косметикой. Много картин на стенах. Комната явно была женской, но при этом словно не жилой.

Несколько секунд, которые мне потребовались, чтобы осмотреть доступное для взора пространство, Хантли просто стоял, а потом очень медленно, словно кто-то тянул его назад, подошёл к трюмо и выдвинул средний ящик. Совершенно пустой, за исключением лежащей там толстой тетради и откатившейся в угол кисти. И только увидев её, я, наконец, поняла, чья это была комната.

«Элеонора,» — мысленно произнесла я, словно боялась выдать своё присутствие. Сейчас мне стало понятно, какие чувства задержали Эрнета перед входом в комнату. В горле появился ком, который не позволял нормально дышать, и задрожали губы. Внутри разливалась медленная боль, которую я хотела, но не могла разделить со своим… кем?

Споткнувшись на этой мысли, я пришла в себя и увидела, как Хантли взял тетрадь, задвинул ящик и покинул комнату сестры. Мы оба с облегчением вздохнули, когда он вернулся в коридор и быстро пошёл дальше, пока не оказался в другом крыле дома. Толкнул ещё одну дверь.

Здесь обстановка была гораздо строже: кровать, маленький столик, камин, кресло, книжный шкаф, торшер, в котором уже светился магический огонёк.

Хантли достал часы, высвободив конец цепочки из пуговичной петли, и положил их на стол. Там же оказался блокнот с вложенным пером, портмоне, ключи, два банковскихперстня, визитки, паспориар, платок, запонки и какие-то ещё мелочи. А я сидела и думала, как все эти вещи помещаются у Эрнета в карманах, и при этом его одежда выглядит безупречно. А у меня такое же количество вещей не всегда влезает в сумочку! Тут точно не обошлось без магии!

Пока я об этом размышляла, Эрнет успел повесить жилет на спинку стула и принялся расстёгивать рубашку из тёмно-серого шёлка. Как заворожённая я смотрела на уступающие пальцам пуговицы, мужскую грудь, рельефный живот… Как рубашку плавным движением сняли, открыв крепкие руки и плечи, как эти руки взялись за пряжку ремня…

Дыхание сбилось, сердце застучало так, что чуть не выпрыгнуло из груди, кровь прилила к щекам, а фантазия унеслась так далеко, что я охнула и отдёрнула руки от шара, словно он резко нагрелся. Вскочила, метнулась в сторону, наткнулась на стеллаж. Бросилась в другую, уткнулась в стену. Наконец, выбежала за дверь и понеслась по лестнице в спальню, прижимая руки к пылающим щекам. Сны мне в эту ночь снились крайне смущающие.