Книга В мечтах о любви, страница 28 – Елена Боброва

От хохота над рассказами Генри или от огромного количества выпечки у меня разболелся живот. Пришлось идтии искать фармацию. Несмотря на боль в желудке, мы не могли перестать смеяться. Как будто вместе с булочками съели смешинку.

Решив, что в общаге делать опять же нечего, продолжили гулять. Теперь уже я захотела показать Генри свое любимое место. В Оуд парке было прохладно даже в такой ясный солнечный денек.

Зеленые аллеи встретили нас тенистой прохладой и легким налетом осени, скоро листья совсем пожелтеют и тут будет сказочно. Уже стал меняться воздух, становиться прозрачнее, приобретая легкий запах прелой листвы. Я обожаю осень – это самая лучшая пора для писателей, на мой взгляд, именно в глубокие осенние дни в окружении золотого и красноватого покрова пишется особенно сочно. Душа становится такой чувствительной, ее затрагивает музыка дождя, звучащая по крышам зданий; приглушенный свет пасмурного дня создает особое уютное настроение. Заворачиваешься в теплый плед, садишься у окна в дождливую погодку и мечтаешь о любви, что может быть лучше?

– Ты задумалась, – тихо проговорил Генри, когда мы стояли возле очередной скульптуры, которая напомнила мне мою историю про парнишку-моряка.

– Да, отдыхать, конечно, хорошо, но нужно заняться сценарием. Еще так много потребуется, выбрать актеров, к примеру, продумать сцены, декорации, свет, образы и еще множество деталей.

– Главное помнить, что история на бумаге воспринимается иначе, чем на сцене. Нужно показать сюжет так, чтобы зрители почувствовали все эмоции, заложенные в нем. Важно уделить внимание главным героям, сюжетной линии и интересным деталям. Если нужны будут артефакты для представления, говори. Я попрошу родителей помочь. Кстати, они хотят с тобой познакомиться, – если до этого я слушала приятеля, постоянно кивая головой, соглашаясь, то теперь резко остановилась и развернулась к Генри. – Это как-нибудь потом, – тот сразу пошел на попятную под моим рассерженным взглядом.

– Ладно, как-нибудь потом, посмотрим, – отозвалась я, мне вдруг стало не по себе от такой его плотной осады.

Настроение легкости ушло, разговор оставил странный осадок. До академии дошли молча, но держась за руки. Я пыталась отобрать руку, но Генри выиграл молчаливую схватку, при этом сохранив совершенно невозмутимое лицо. Поцеловать на прощание даже не пытался, просто тепло попрощался, приобняв, чмокнул в макушку.

Я жемыслями ушла в разработку сценария. Зайдя в комнату, схватила банные принадлежности, сбегала в душ и приступила к работе. Хорошо, что ко мне так никого и не подселили, никто не зудит на ухо. Хотя нет, беру свои слова обратно. Все-таки зудит.

Как только я взялась за работу, появился золотистый мотылек и закружил над моей кипящей головой.

– Ну наконец-то приступила к делу, а то все ходишь непонятно где!

– Ничего подобного, я изучала устройство иллюзиума!

– Да-да, заливай мне тут, как птичка, только не поверю, что именно ночами нужно что-то изучать и непременно с кем-то.

– Ну и не верь, мне какое дело, – насупилась, и Муз сразу нервно затрепетал крылышками прямо перед лицом. – Не трепыхайся, ты отчасти прав, но давай не будем об этом.

– Тебя кто-то обидел? – Муз сделал угрожающую рожицу, которая меня всегда забавляла. – Ты только скажи, я же им покажу!