Книга В мечтах о любви, страница 8 – Елена Боброва

Здесь даже есть театральная сцена, свой небольшой иллюзиум, где по вечерам дают концерты и представления для гуляющих в парке. Представления не большие, но такие забавные, что не хотелось и уходить, пока не дождешься завершения и не получишь весь спектр эмоций, которые вдохновляют на созидание. Я могла часами ходить в Оуд парке, заглядывая то в один, то в другой уголок, придумывая свои истории. Муз не мог нарадоваться тому, что у меня такой творческий порыв. Ведь, как он говорит: «Я живу, когда ты творишь». И я творила. Даже чуть не пропустила встречу со своим куратором.

Как-то комендант передал мне записку, что профессор Кеншин ожидает меня утром следующего дня в своей аудитории. Перед этим всю ночь сидела над новой историей. Нервничала немного и очень удивилась, когда увидела профессора. Ожидала встретить сгорбленного (еще бы столько книг по истории искусств таскать) старичка в очках (все по той же причине, книг-то много), но увидела какого-то пирата. Он сидел у открытого окна аудитории и нисколько не стесняясь курил трубку. Загорелая кожа, практически полностью седые волосы, оформленные (хотя это, конечно, громко сказано) в странную для мужчины прическу: густая рваная торчащая вперед челка и не очень опрятный хвост. Складывалось ощущение, что этому магу было лень стричься, а челку он обкорнал, потому что вглаза лезет.

– Кхм, – постаралась привлечь внимание, да и дым щекотал горло. Профессор повернулся и внимательно, я бы даже сказала пристально всмотрелся в мое лицо своим ястребиным взглядом.

– Элена Бэвер? – кивнула. – Интересно-интересно, я вас представлял совсем другой (надо же, взаимно-то как). Не думал, что такое безобразие может сотворить такая очаровашка. Вы очень милы.

– Эээ, спасибо! – и преодолев стеснение немного возмущенно спросила: – Почему же безобразие?

– Так разве ж трагедии такими бывают? – усмехнулся профессор.

– Вообще-то я снимала романтическую сцену! – начала злиться, этот пират надо мной, кажется, просто-напросто издевается!

– Вот значит, как, а я и думал, почему все в конце живые, при том, что все представление помирали.

– Что вы имеете ввиду? – уже хотелось нагрубить и уйти, хорошенько хлопнув дверью, желательно ему по носу, но все же недопустимо вести себя так с преподавателем, да и хотелось понять, чего от меня добивается этот чудак.

– Слишком не канонично, – вот так и знала! Зануда!

– Зато новаторски! – так и хотелось добавить: ничего вы не понимаете!

– Да, молодежь этим новаторством сейчас всякую муть обзывает, думаете историю искусств просто так все три года обучения изучают? У классиков надо учиться, особенно таким, как вы, Элена, – с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Думает, что если перед ним симпатичная блондинка, то и в голове обязательно пусто? Ну уж нет, я ему еще покажу муть!

– Профессор Кеншин, – начала с нажимом, – у вас есть конкретные замечания по моей вступительной работе? Желательно в письменном виде. Я бы хотела изучить их досконально.

– Ну что ж, я бы, конечно, мог предоставить вам длинный список с перечнем ваших ошибок, но у меня найдется работка поважнее, – вот-вот, как дошло дело до конкретики, так сразу слился, пират. – Вы лучше напишите что-то посерьезнее и предоставьте мне на проверку, допустим, к следующим выходным, а я на досуге почитаю, затем обсудим вашу работу.