Книга Осторожно! Влюбленная ведьма!, страница 38 – Наталья Шевцова

Алекс не сдержался и прыгнул. Приземлился, упираясь передними лапами в грудь коротышки. Трясущаяся от страха жертва, взывая о пощаде, заскулила с новой силой.

— Пппрошу, ззаклинаю. Ннне на-аадо, пппощади… — молил он, срывающимся от ужаса голосом.

— Алекс, пощади его, — вторилему второй голос. Тоже умоляющий. Однако страха в этом голосе не было.

Громадный зверь презрительно фыркнул. Пощадить? Они, что не знают закон джунглей? Не знают, что или ты убьёшь или тебя убьют? Или ты съешь или тебя съедят? Уж он бы меня не пощадил, пристально глядя на коротышку подумал Алекс. И он и его зверь это знали наверняка. Его захлестнула волна раздражения. Ишь какой, пощади его! Он меня, что за дурака держит⁈ Я его сейчас пощажу, а он меня потом при первом же удобном случае в расход пустит. Никакой пощады! Мне нужно его молчание. А по-настоящему молчат только мёртвые. Значит, мне нужна его жизнь. И кровь. Облизавшись, признался он сам себе. Кровь сладка-аая, вкусна-аая, пита-аательная. Пасть Алекса наполнилась слюной, он жадно сглотнул и облизнулся. Нетерпение росло, коротышка же не переставая скулить, молить и плакать.

— Алекс, не смей! Не делай этого! — на сей раз не взмолился, а потребовал тот другой голос. — Он не стоит этого! Не стоит того, чтобы ты потом мучился из-за него! Ты — человек, Алекс, а не зверь! И ты знаешь, это лучше, чем я! Ты — человек!

Алекс остановился и задумался. И только боги ведали, чего это ему стоило. Он — человек?.. Кажется, да… Или уже нет? Вроде, ещё да…

Заглушив одурманивающий аромат крови, на него вдруг нахлынули воспоминания о матери, отце, друзьях, студентах. О его человеческих мечтах и планах…

Вспомнил он также и о мечтах и желаниях, которые посещали его во снах. И о месте, что виделось ему во сне. Что это было за место, он не знал. Однако он точно знал, что там, его, Алекса, ждут… И в том краю ему не будет нужно таиться. Не нужно будет притворяться… человеком. Там его не только примут таким, какой он есть, но и почитать будут именно за то, какой он есть.

Алексу нравилось быть зверем. Его зверь был сильным и ненасытным. Настолько сильным и ненасытным, что в ипостаси зверя он мнил себя всемогущим. Настолько всемогущим, что считал себя вправе решать, кому жить, а кому умирать.

И именно поэтому Алексу больше нравилось быть человеком. Человек Алекс не хотел быть всемогущим. Человеку Алексу не нужна была власть. Не нужны были ничьи жизни. Не нужны была ничья кровь.

Вспомнив о крови и осознав, что он только что одного человека разорвал на части, а второго чуть не разорвал, желудок Алекса судорожно скрутило в резком приступетошноты. Он попятился и, всхлипнув, заставил себя вновь перекинуться в человека, чувствуя при этом, как неотвратимо хиреет и становится неуклюжим его тело. Раны, которых Алекс не чувствовал в ипостаси зверя, теперь, словно наказывая его за неправильный выбор, жестоко мстили ему. Отступившая было головная боль, вновь вступила в свои права. И при этом ему вдруг сделалось ещё и очень холодно.

— Алекс, не дай ему уйти! — вдруг потребовал всё тот же голос, который заставил его вернуться в человеческую ипостась.

— Вайлд! — сквозь густой туман ужасной головной боли, вспомнил Алекс.

— Не дай ему уйти! — потребовал Вайлд.

Глядя на дрожащее тельце, которое, по-видимому, в поисках ключей от подвала судорожно обыскивало останки тела Телемаха, Алекс озадачился.