Книга Магически и не только… одаренная семерка и их декан, страница 53 – Наталья Шевцова

— Призрак случился непривязанный, настырный и самоуверенный, — лаконично отрапортовал Облайдж.

— Кэссиди! Опять! Убью паршивку! — пробормотал себе под нос Алекс.

Однако Блэкэбисс его услышал. Вот только расслышал не всё. А потому то, что не дослышал — придумал.

— А я убью остальных паршивок! — торжественно пообещал он. — Потому что, ну сколько можно! Сегодня же вообще запрещу это демоново сестринство «Каппа Каппа Омега»!

— «Каппа Каппа Омега»? — удивленно переспросил Алекс.

— А кто же ещё? — не просто удивился, а даже растерялся Блэкэбисс, поскольку был уверен, что он и его декан думают об одних и тех же паршивках.

— Сейчас узнаешь, — иронично усмехнулся опекун Кэссиди Колдингс и, тяжело вздохнув, обратился к сержанту. — Ну, где там твой призрак, Облайдж, веди!

— А никуда идти не надо, вот он я! — объявил важно вплывший в бильярдную призрак в праздничной ректорской мантии и с бутылкой шампанского в руке. — Заприте дверь! Мы выясним, кто отравитель юных умов⁈[4] — вдруг вскричал он. — Чего там выяснять? Вот он, он и сам отравлен смертельным ядом некомпетентности и разгильдяйства! И всего несколько минут осталось жить ему, прежде чем он умрёт от моей карающей длани! Потому что он, вовсём виноват он! — внезапно ткнул он призрачным пальцем в грудь Блэкэбисса.

— И в чём же, конкретно, ты обвиняешь меня Лаэрт[5]? — искренне озадачился «ОН».

— Хотя бы в том, что ты не узнал меня, неблагодарный ты — щенок! — грозно возвестил призрачный дедуля. — Я — первый ректор этого университета Малькольм Стоунблэк Непревзойденный. Я — тот, кто оставил в этом месте свои душу и сердце, в прямом смысле слова, и что же я вижу⁈

— Его что, принесли в строительную жертву[6] при закладке фундамента «УМИ»? — с благоговейным придыханием в голосе поинтересовался Барри.

— Что ты несёшь! Какая ещё строительная жертва! Фундамент «УМИ» заложили на пересечении мощнейших магических потоков! — практически в унисон гаркнули оба ректора: настоящий и самый первый.

— Что же касается этого, — кивнул Хильдерик Блэкэбисс на своего призрачного коллегу, — то, насколько я помню, он сломал себе шею, спускаясь в дупель пьяным со смотровой башни.

Малькольм Стоунблэк Непревзойденный покосился на бутылку шампанского и голосом оскорбленной невинности сообщил: — Не был я в дупель пьяным. Просто, когда я споткнулся, меня гораздо больше беспокоило то, как бы не расплескать шампанское, чем то, что я могу сломать шею. Потому что, это был особый случай и шампанское тоже было особое… Что, впрочем, не делает мою смерть менее глупой. Увы, увы…

— Я бы даже сказал: непревзойденно глупой! — не упустил возможности, съязвить Блэкэбисс. — Но я так и не понял, насчёт некомпетентности и разгильдяйства. Будьте добры, объяснитесь, коллега?

— Объяснитесь⁈ — задохнулся от возмущения призрачный дедуля. — Да что же тут объяснять, если какие-то студиозусы смеют меня, МЕНЯ, Малькольма Стоунблэка Непревзойденного, мало того, что беспокоить, так ещё и пытаться завербовать!

Александр тем временем сплёл заклинание развеивания и швырнул в самого первого ректора «УМИ»…

Призрак, однако, не только не развеялся, но и даже не побледнел.

— Завербовать? — искренне изумился Блэкэбисс. — В сёстры, что ли?

— Сёстры⁈ Какие ещё сестры⁈ — оскорблено возмутился Непревзойденный. — Меня пытались завербовать в шпионы! — гордо провозгласил он. Сам себе, удивляясь при этом (судя по появившемуся вдруг озадаченно-раздосадованному выражению лица) ну и почему же он дурак призрачный не согласился?